Добро должно быть с кулаками

Получив одобрение, из толпы выскочили несколько мужиков и кинулись к кабаку. Вскоре изнутри повалил дым. Виктор отодрал скамью от берёзы и вместе с кабатчиком закинул в дверь, и едва успел увернуться от пыхнувшего пламени.

– Они что там керосином полили? – нахмурился он, отходя в сторону. Из кабака донёсся жуткий вой кабатчика и последовавшие его проклятия. Толпа, отшатнувшись, вновь закрестилась. Избитые бражники стали отползать от разгоравшегося дома.

– Может вас тоже туда побросать? – подошёл к ним Виктор и пнул самого здорового, Гришку.

– Не надо, барин, мы всё поняли, – заскулили пьяницы, – мы больше не будем.

– Зарекалась коза в капусту не ходить, – усмехнулся Виктор и, бросив в гудящий огонь долговую книгу, направился прочь.

– А ты кто? – вывернувшись из толпы рядом пристроилась знакомая уже девчушка.

– Я – Робин Гуд, – усмехнулся мальчик. – Ты меня переночевать пустишь?

– Робин Гуд? – сдвинула брови девчушка, – я такого имени и не слышала. А ты откуда?

– Оттуда, – Виктор ткнул пальцем в небо.

– Тебя Бог послал, что ли? – в голосе девчушки скользнуло недоверие.

– Считай что так, – скривил губы мальчик. – Ему надоело смотреть, как ваши мужики спиваются, вот и послал меня. Тебе не понравилось, что я сделал?

– Надо было Гришку тоже в огонь бросить, – заявила вдруг девочка. – Он своего сына бьёт сильно.

– Ты ему так и скажи завтра, что если будет бить ещё, я ему руки переломаю.

– Руки не надо, а то, как он работать будет, лучше другое что.

– Тогда уши оторву. Это не помешает работать?

– Уши не помешают, – кивнула, подумав, девочка. – Можно ещё и нос.

– Оторву и нос, так и передай.

На пороге дома девочки сидела женщина и чистила репу. Глянув на гостя, нахмурилась.

– Что там за шум у кабака? – спросила она. – Опять дрались?

– Кабак сожгли, – махнула рукой девочка, садясь рядом.

– Надолго ли? – скривилась женщина. – Опять поставят.

– Хозяйка, переночевать пустите? – Виктор примостился на сваленных перед домом брёвнах.

– Переночевать? – женщина опять посмотрела на мальчика. – Сеновал пустой, ночуй, – кивнула она. Денег не возьму. Могу и ужином накормить.

– Не откажусь, – улыбнулся мальчик и подмигнул посмотревшей на него девочке.

Женщина, собрав почищенную репу, ушла в хату, а девочка стала собирать ботву.

– Ты маме про меня не говори, а то прогонит, – попросил Виктор.

– Ладно, завтра скажу.

Поужинав, Виктор направился на сеновал. Девочка принесла ему отцовский зипун и, посидев немного рядом, пытая, как живёт Бог, и почему он допускает несправедливость, ушла тоже спать.

Проснулся Виктор от заоравшего рядом петуха. Потянувшись, он прислушался и огляделся.

– Гмм, я ещё в пьяной деревне. Значит, продолжение следует. – Покинув сеновал, он вышел на улицу. На крыльце сидела девочка. Увидев Виктора, она встала.

– Долго спишь посланник, – буркнула она. – Пошли, покормлю.

– А мама где?

– На покос ушла. Страда, – пожала плечами девочка.

– На покос? Может помочь?

– А ты умеешь? – оглядела его критически девочка.

– Научишь, смогу, – улыбнулся Виктор.

– Ладно, пошли, сначала поешь, потом провожу, если хочешь. – В горнице на столе стояла накрытая полотенцем кружка молока, и лежала краюха хлеба.

– А где твой папка? – жуя хлеб, спросил мальчик.

– Лес валит у барина, – махнула на окно девочка. – Наряд у него на неделю.

– Далеко?

– На Зайцевой горе, – снова махнула рукой девочка. – Ты и туда хочешь?

– Да вот выбираю. Где от меня польза будет, раз уж я тут застрял, – закончил он про себя.

– Тогда лучше на лес. Ты вон какой здоровый. Вчера Косопузова один поднял.

– Дорогу покажешь?

– А к барину одна дорога, – в третий раз махнула рукой девочка. – Мимо сгоревшего кабака и иди. Она приведёт куда надо.

Допив молоко, Виктор поднялся и, поблагодарив маленькую хозяйку, вышел на дорогу. Солнце уже пригревало, идти было легко. Миновав развалины кабака, Виктор вышел за деревню. Но не успел пройти и километра, как увидел мчащуюся навстречу пролётку.

– Вон он, вон! – заорал вдруг кто–то, и лошадь остановилась. На дорогу спрыгнули трое здоровых малых и, засучивая рукава, направились к Виктору. Позади них слез Гришка Щербатый.

– Надо было всё‑таки тебя сжечь вчера, козла, – остановился мальчик.

– Эй, придурки, притормозите–ка, – Виктор поднял левую руку и чуть сжал пальцы. Парни, схватившись за головы, присели. – Всё, остыли? – разогнув пальцы, спросил мальчик.

– Ты кто? – выпрямился старший, набычившись, он буравил злыми глазами мальчика.

– Я тот, кто тебя может тут же закопать, – усмехнулся Виктор. – Что соскочили? Вы куда ехали?

– За тобой, чужак, – скривился малый. – Зачем ты спалил кабак. Он твой?

– А что, твой?

– Моего хозяина. Ты ему теперь должен.

– И много? – прищурился Виктор.

– Много, – кивнул малый. – Поехали с нами, хозяин тебе сам скажет.

– А вот это с удовольствием, – улыбнулся Виктор. – Поехали.

– Свяжите его, свяжите, – отскочил от направившегося к пролётке мальчика Гришка.

– Значит, ты, гадёныш, вчера мне врал? – Виктор остановился перед Гришкой.

– А что ты мне сделаешь? – отскочил ещё на шаг Гришка. – Смотри, чтобы тебя самого на крест не повесили.

– Не зря в народе говорят, пьяницу только могила исправит, – усмехнулся мальчик, – смотри, – взмахнул он левой рукой. Гришка дёрнулся в направлении пальца и рухнул на землю.

– Поехали, что смотрите, его Бог забрал, – скривил щёку Виктор, запрыгивая в пролётку. Парни полезли следом, опасливо косясь на мальчика.