Дремеры. Тени Альвиона

Оранжерея оказалась огромным особняком в западной части Квартала. За арганитовой оградой высился четырехэтажный дом, небесно‑лазурный цвет которого неприятно напомнил мне миниатюрную девушку с площади. Перед зданием зеленела высокая трава, росли давно утратившие свою форму кусты и деревья, в ветвях которых щебетали птицы, а на крыше под лучами солнца сверкала стеклянная оранжерея.

Нейт с тяжким вздохом дернул калитку в главных воротах, она подалась, и мы прошли по подъездной дорожке к дому. Вблизи стало видно, что фасад был украшен морским орнаментом из белой лепнины: морскими звездами, ракушками и неморами. Но время подпортило эту красоту: стены покрывала сеть мелких трещин, краска кое‑где выцвела, а местами облупилась.

Нейт не стал стучать или звонить в звонок, а просто открыл дверь и впустил нас внутрь. Мы оказались в просторном холле, выложенном бледно‑голубой плиткой, с застоявшимся запахом плесени и отсыревшей ткани. Никто не вышел нам навстречу, но наших спутников, похоже, это не смутило – они сразу направились к широкой лестнице, ведущей на верхние этажи. Шаги гулко отдавались в общем безмолвии, и я, чувствуя себя неуютно, постаралась держаться поближе к Кинну.

Когда мы подошли к лестнице, я обратила внимание, что дубовые перила даже в плачевном состоянии поражают искусной резьбой – здесь прослеживался всё тот же морской орнамент, что и снаружи, а кованые балясины извивались подобно водорослям. Вот только сине‑зеленый ковер, покрывающий ступени, при каждом шаге издавал неприятный запах.

Вдруг на самом верху лестничного пролета кто‑то промелькнул. Послышался скрип двери. Ферн пробормотал негромко:

– Да неужели…

С каждой ступенькой его движения становились более резкими, порывистыми, тогда как тяжело шагающий Нейт, казалось, окончательно ушел в себя. От напряжения, явно исходящего от обоих, мое сердце заколотилось.

Наконец мы поднялись на четвертый этаж. Ферн без лишних церемоний распахнул резные двери, выкрашенные белой с золотом краской, и первым прошел в светлую гостиную, отделанную в изумрудно‑зеленых тонах.

– Ну что, Глерр, давно не виделись!

С ближайшего к нам дивана поднялся юноша – увидев его, я изумленно заморгала.

У него были темные вьющиеся волосы до плеч и очень светлая кожа, сквозь которую просвечивали вены. На тонко очерченном лице выделялись поразительные синие глаза, а фигуру отличала изящная худоба. Он был одет в белую рубашку с кружевными манжетами и воротником, вышедшую из моды, наверное, еще во времена моего дедушки. Из‑под черных свободных брюк, прихваченных атласным поясом, выглядывали босые ступни.

Больше всего Глерр походил на экзотический цветок: посади его посреди оранжереи, он пришелся бы там к месту.

Меня настолько ошеломила его внешность, что я не заметила, как из соседнего кресла поднялась девушка с длинными золотистыми волосами, собранными у висков. Ее белое платье с кружевом идеально гармонировало с рубашкой Глерра. Но если он напомнил мне цветок, то она – куклу: таким бесстрастным было ее красивое личико.

Юноша, видимо, был старше нас с Кинном года на два, а девушка – наоборот, младше.

Сделав несколько шагов, Глерр с живым любопытством оглядел нас и улыбнулся – правда, его улыбке не хватило тепла.

– Приветствую! – сказал он, в голосе слышалось легкое придыхание. – Нейт. Ферн. – Глерр перевел взгляд с одного на другого, но не стал пожимать им руки. – Какими судьбами?

Он продолжал улыбаться, но у меня возникло стойкое ощущение, что он был рад не больше своей златовласой подруги, которая остановилась чуть позади и молча нас рассматривала.

Ферн шагнул вперед.

– Вам привет от Сая.

Улыбка Глерра мгновенно померкла, а синие глаза обеспокоенно устремились за наши спины, к двери.

– Сай… Он вернулся с вами?

– Во‑первых, никуда мы не возвращаемся, это всего лишь дружеский визит. А во‑вторых, у нас с Саем случилась небольшая размолвка.

Глерр заметно расслабился, а Ферн с наслаждением протянул:

– Но он о вас не забыл.

Синие глаза хозяина сузились, и Нейт поспешил вклиниться в разговор:

– Саю ни до кого нет дела, не переживай. Мы пришли узнать, как вы тут, и взять ключ от склада. Новичкам нужна одежда и обувь.

Глерр отвернулся от Ферна и, оглядев меня, Кинна и Кьяру, тихонько выдохнул:

– О да, несомненно…

Почему‑то даже брезгливый взгляд Риссы не задел меня так, как это едва слышное замечание. Именно в эту минуту Ферн обратился к златовласой девушке:

– Не хочешь поздороваться, Лютик?

На ее бесстрастном лице впервые появились эмоции: она нахмурила брови и поджала губы.

– Не зови меня так, пожалуйста.

Голос у нее был тонкий и капризный. Ферн спросил в притворном удивлении:

– Как же мне тебя еще звать, Лютик?

– Для тебя я Люци́лла.

– А для Нейта? Может, он будет звать тебя Лютик? А, Лютик?

Вдруг за спинкой дальнего дивана кто‑то захихикал. Глаза девушки потемнели от злости, она повернулась назад и сжала изящные руки в кулачки.

– Донни, паршивец, это ты? Значит, не ушел? Сколько раз тебе говорили, не подслушивай!

– Лю, успокойся. Он не стоит твоего внимания, – Глерр положил руку на плечо Люциллы, и ее лицо тут же разгладилось.

– Лю? – Голос Ферна заискрился от смеха, но прежде чем он успел что‑либо добавить, вмешался Нейт:

– Донни, если ты тут, вылезай, позови остальных.

Из‑за золотисто‑зеленого дивана, шмыгая носом, вылез светловолосый парнишка лет десяти с оттопыренными ушами и озорными блестящими глазами. Нимало не смущаясь, что его застали за подслушиванием, он подошел к нам, обогнув Люциллу по широкой дуге. Пока мальчик смотрел на нас во все глаза, я вдруг почувствовала тяжелое молчание Кинна и Кьяры и с трудом сглотнула.

Он еще совсем ребенок.

Мы слышали о том, что дремер отправляют в Квартал с десяти лет, но одно дело слышать об этом, а другое – видеть.

Улыбнувшись, Донни шагнул к Ферну и преданно заглянул ему в глаза, отчего тот сморщился и нехотя взъерошил парнишке волосы.

– Рад, что ты тут освоился, малец.

– А то…