Дремеры. Тени Альвиона

– Давай дуй, зови Тишу, Мара и Тáйли.

– Я мигом!

Донни послал нам белозубую улыбку и с громким топотом скрылся за дверями, ведущими налево.

В гостиной воцарилось неловкое молчание. Нейт представил нас и объяснил, что татуировка Кинна была поставлена незаконно. Глерр вскинул брови, но расспрашивать ни о чем не стал, зато пристально посмотрел на нас, будто подмечая малейшие детали. Особенно долго он разглядывал меня и Кьяру. Наконец с объяснениями было покончено, и Нейт сказал:

– Глерр, может, пока мы здесь, ты покажешь новеньким, что у вас тут интересного?

Юноша оторвал от меня свой взгляд и проговорил:

– Я мог бы показать свои работы, но не уверен, что их оценят по достоинству.

Кинн переспросил:

– Работы?

Глерр снисходительно улыбнулся.

– Картины. Я художник. Орена щедро благословила меня своим даром, но, увы, здесь нет настоящих ценителей. Все хотят что‑то попроще, попонятнее, поприземленнее. Оранжерею, например.

Кьяре внимание Глерра, видимо, тоже не понравилось, и она чуть прохладным тоном произнесла:

– Я бы с удовольствием посмотрела на оранжерею.

Люцилла презрительно хмыкнула, но, когда Кьяра глянула на нее, вновь безжизненно застыла. В этот момент распахнулись двери, и в гостиную ворвался Донни.

– Привел!

Вслед за ним ввалился долговязый подросток, года на два младше нас с Кинном. Его темные волосы разлохматились, а рубашка и штаны, все в каких‑то маслянистых пятнах, болтались как на вешалке. Из его кармана что‑то со звяканьем выпало – неуклюже подобрав вещицу, он окинул нас смущенным взглядом и торопливо подошел к Глерру. Люцилла при виде него сморщила нос и отвернулась. Парнишка сделал вид, что этого не заметил, но кончики его ушей покраснели.

– Мáрнон! – представил его Глерр.

Тот вздрогнул и глухо сказал:

– Просто Мар.

– Мар‑кошмар, – довольно отчетливо прошептал Донни.

Подросток нахмурился и попытался ткнуть мальчишку в бок, но тот ловко увернулся.

В гостиную, робея, зашла невысокая курносая девушка с темными блестящими волосами до плеч и карими оленьими глазами. Увидев нас, она на несколько секунд замерла – взгляд ее метнулся от Нейта к Ферну, а затем задержался на мне, и девушка, как показалось, вздрогнула. И только потом, словно очнувшись, она обернулась и позвала:

– Тиша!

Из‑за двери выглянула худенькая светловолосая девчушка помладше. Посмотрев на нас большими испуганными глазами, она приоткрыла рот, шагнула назад и уже развернулась, чтобы уйти, как тут к ней подбежал Донни.

– Тиша, заходи! Они нас не тронут!

В том, как парнишка пытался ободрить девочку старше себя, было что‑то трогательное и одновременно грустное. Наконец Тиша сдалась и, держась за руку Донни, прошла в гостиную, где сразу же спряталась за спиной долговязого Мара. Кареглазая девушка, которая представилась как Тайли, встала по правую руку от Глерра и оглядела всю нашу компанию, но, заметив, что я тоже смотрю на нее, смутилась и опустила голову.

Когда мы все познакомились, Нейт спросил Глерра:

– Так что, может, все‑таки покажешь свои работы? А заодно и карту?

Синеглазый юноша обвел нас задумчивым взглядом, ненадолго задержав его на Кьяре. Я замерла и чуть ли не физически ощутила, как напрягся рядом Кинн. А Глерр прохладно улыбнулся и ответил:

– Хорошо. Возможно, вам известно, что живопись любит тишину. Я возьму с собой только троих, желательно тех, кому близок дух искусства. Остальные могут изучить оранжерею.

Нейт поспешно сказал:

– Я пойду с тобой и, наверное, Кинн? Вира?

Кинн согласно кивнул, но прежде чем я успела ответить, раздался голос Ферна:

– Мне цветочки неинтересны, лучше посмотрю на твои картинки, Глерр.

Тонкое лицо юноши на миг исказила досада, но всё же он безмятежно отозвался:

– Как пожелаешь.

Никого не дожидаясь, он развернулся и, мягко ступая босыми ногами по паркету, направился к еще одному выходу из комнаты. Люцилла по пятам следовала за ним. Ферн, хлопнув Донни по плечу, широким шагом двинулся туда же. Тиша, выступив из‑за Мара, вскинула на меня испуганные глаза и потянула его за рукав. Неловко потоптавшись на месте, подросток пробормотал что‑то вроде прощания, и они ушли.

Поймав взгляд Кинна, я ободряюще ему улыбнулась, но в ответ он лишь коротко кивнул, и мое сердце заныло. Как он отреагирует, когда увидит карту, которую его отец нарисовал перед самой смертью?..

Нейт положил Кинну руку на плечо, что‑то тихо сказал, и они вышли вместе.

В гостиной, помимо меня, остались только Кьяра, Тайли и Донни. Мальчишка дернул себя за оттопыренное ухо и, улыбаясь во весь рот, указал на нас с Кьярой:

– А вы обе хмуритесь одинаково. Это так занятно!

Оглянувшись на девушку, я заметила сходное недоумение в ее взгляде.

– Вы… вы посмотрите оранжерею? – робко спросила Тайли.

Когда мы ответили согласием, она вдруг смутилась и проговорила:

– Только там у меня всё разбросано… Давайте я пойду вперед, а Донни вас проводит.

Несмотря на заверения, что беспорядок нас не волнует, она всё же убежала первой. Донни снисходительно заметил:

– Тайли всегда такая – переживает из‑за того, кто что подумает.

От лестничной площадки мы прошли по коридору, увешанному гобеленами, а потом – по другой, узкой, лестнице наверх. Всё это время Донни щебетал, как довольный воробушек, и было сложно представить, что ему тоже пришлось пройти через ужасы Квартала.

– Я здесь всего два месяца и поначалу не мог никого запомнить. И знаете, что сделал? – Донни по очереди заглянул нам в лица и с гордостью выдохнул: – Придумал рифмы. «Мар опять замарался!», «Люцилла лютики не любит», «У Тайли тайны», «Тише Тиши только мыши». Как вам?

Кьяра улыбнулась.

– А про Глерра что?

Донни шмыгнул носом и насупился.

– Про Глерра не буду, а то он меня без еды оставит.

– То есть как? – спросили мы с Кьярой одновременно.