Дремеры. Тени Альвиона

Она тут же отвернулась и, подхватив лейку, скрылась за кустом вернейских роз. Я постояла немного и зашагала к выходу, чувствуя обескураживающую растерянность.

Мы с Лиллой – что? О чем мне никто не сказал?

 

Глава 5

 

Я догнала Кьяру на лестнице – она, задумавшись о своем, шла молча, чему я была даже рада, – и тоже погрузилась в размышления. От меня что‑то скрывали, и в душе поселилось неприятное тоскливое чувство.

Только когда мы подошли к гостиной, я запретила себе думать об этом. В конце концов, рано или поздно я об этом узнаю. Выдохнув, я шагнула за Кьярой внутрь.

Раскрасневшаяся Люцилла, в облике которой не осталось ничего от красивой куклы, кричала на Ферна:

– …Лучше б ты не приходил! Вечно всё портишь!

Тот, презрительно фыркнув, процедил:

– Вот, значит, как…

Глерр положил руку на плечо девушке, успокаивая ее. Только Нейт с Кинном, явно не в своей тарелке, обратили на нас внимание, и Нейт облегченно улыбнулся:

– А вот и вы!..

Кьяра, мельком глянув на него, решительно направилась к Глерру и громко спросила:

– Кто здесь занимается детьми?

Юноша, что‑то шептавший Люцилле, вздрогнул и в недоумении обернулся.

– Что?

Кьяра четко и внятно повторила:

– Я спросила: кто здесь занимается детьми?

Глерр выпрямился и медленно оглядел ее с ног до головы. Все в гостиной застыли, даже Ферн и Люцилла перестали сверлить друг друга взглядами.

Кьяра вскинула подбородок, упрямо проговорив:

– Донни, Тиша, Мар – с ними кто‑то занимается? Учит их чему‑нибудь?

– Здесь есть библиотека, они могут в любой момент почитать…

– Нет, я имею в виду, им кто‑нибудь что‑нибудь преподает?

В глазах Глерра промелькнуло раздражение.

– Я всегда готов наставлять тех, кого Орена благословила хоть крупицей своего дара, но, боюсь, кроме Тиши, никто не обладает необходимой усидчивостью, я уж молчу о том…

Девушка вновь перебила его:

– Кто‑нибудь учит их чему‑нибудь стоящему?

Люцилла пораженно ахнула, а Глерр прищурился:

– Могу я узнать, с какой целью ты спрашиваешь?

Кьяру, похоже, нисколько не смутил его тон – ровный, но в то же время угрожающий. Она ответила:

– Дети не должны находиться в праздности. Если вы не можете заниматься с ними, тогда я сама буду обучать их.

Глерр поднял брови и улыбнулся краешком губ.

– Нет. Я не позволяю.

– Нет?.. – Кьяра заморгала, на мгновение сбитая с толку, затем нахмурилась. – Что значит «не позволяю»? Дети имеют полное право…

В синих глазах заплескалась насмешка.

– Видишь ли, дорогая Кьяра, в некотором роде я опекун этих детей, – Глерр бросил быстрый взгляд на Нейта, – а значит, я, и только я решаю, на что они имеют право, а на что – нет.

Девушка задохнулась от возмущения, а он продолжил:

– Сейчас двери этого дома открыты для всех желающих, но если я пойму, что кого‑то мои правила не устраивают, то запру Оранжерею.

– Глерр, послушай… – заговорил Нейт, но Кьяра, вспыхнув от злости, его прервала и подчеркнуто спокойно сказала:

– Что мне сделать, чтобы ты передумал?

Глерр медленно улыбнулся, а его глаза вспыхнули.

– Я хочу нарисовать ваш портрет.

Захваченная врасплох, Кьяра приоткрыла рот и пробормотала:

– Я… никогда… я… – но потом, кашлянув, твердо произнесла: – Хорошо, я согласна.

Люцилла, шумно вздохнув, вперила в нее неприязненный взгляд. Улыбка Глерра стала еще шире.

– Нет, я имел в виду вас обеих, – и он кивнул на меня.

В лицо словно направили свет множества люминариев – на миг я даже зажмурилась, чувствуя, как неистово забилось сердце.

Он хочет нарисовать меня? Зачем?

Я посмотрела на Кьяру, которая обернулась ко мне с мольбой во взгляде, затем на Кинна – он едва заметно покачал головой. И меня вдруг озарило.

– Я согласна, но при одном условии.

Глерр вопросительно вскинул брови.

– Позвольте нам с Кинном изучить вашу карту. – Заметив сомнение в его глазах, я добавила, стараясь звучать искренне: – Мне очень нравятся карты, всегда нравились. И Кинну, я знаю, тоже. Мне сказали, ваша карта – огромная редкость, поэтому хотелось бы как следует ее рассмотреть.

Я выдержала пристальный взгляд Глерра, стараясь не выдавать собственного волнения. Наконец он тряхнул темными кудрями.

– Хорошо. Я согласен. Завтра жду вас обеих через два часа после рассвета. Час я вас пишу, потом у вас есть полчаса на карту – и ни минутой больше. Где выход, вы знаете.

На прощание изогнув губы в холодной полуулыбке, он вышел из гостиной вместе с Люциллой.

 

Наша компания покинула Оранжерею в тягостном молчании. Когда мы шли по подъездной дорожке, я оглянулась, и наверху, за стеклянной стеной, мне почудилась темная фигура – видимо, Тайли до сих пор там работала.

Едва мы миновали ограду и Кинн приблизился ко мне, собираясь что‑то сказать, как раздался громкий и злой голос Ферна:

– Что это ты там устроила?

Кьяра, к которой был обращен вопрос, на ходу бросила:

– Ты о чем?