Джон Картер – марсианин

Вот почему моя ловкость показалась на Марсе такой же чудесной, какой она показалась бы и на Земле, и агрессия уступила место любопытству.

Отсрочка дала мне возможность передохнуть и лучше рассмотреть воинов. Надо сказать, что до этой минуты рассудок мой еще не мог отделить этих врагов от вчерашних преследователей.

Я заметил, что каждый помимо копья имел еще оружие. С особой ловкостью марсиане владели чем‑то вроде карабина. Этот карабин белого металла имел деревянное ложе. Древесина добывалась, как я узнал впоследствии, из очень легковесного, но прочного растения, широко распространенного на Марсе и совершенно неизвестного нам. Металл представлял собой сплав из алюминия и стали. Металлы эти марсиане научились закаливать до твердости, значительно превышающей земную. Вес оружия был относительно невелик, но выстрел всегда смертелен благодаря мелкокалиберным разрывным снарядам из радия. Кроме того, такой карабин действует на расстоянии, совершенно немыслимом на Земле. Теоретически радиус действия равняется тремстам милям, фактическая дальность прицела – двести миль.

Конечно, я узнал это много позже, и этого оказалось вполне достаточно, чтобы отнестись с большим уважением к огнестрельному оружию марсиан. Тогда же только испытанная интуиция предостерегла меня от попытки бежать при ярком дневном свете от этих двадцати смертоносных жерл.

После коротких переговоров марсиане повернули своих коней и отъехали ярдов на двести. У инкубатора остался только один – тот, чье копье едва не пронзило меня. Очевидно, это был вождь, остальные по его приказанию заняли наблюдательную позицию.

Предводитель отложил свое копье и остальное оружие и направился ко мне. Теперь мы были в равном положении. Приблизившись ко мне на пятьдесят футов, он снял с руки огромный металлический браслет и, держа его на ладони, обратился ко мне громко и отчетливо. Разумеется, язык был совершенно непонятен. Затем он остановился, как бы ожидая моего ответа, насторожив уши‑щупальца и вперив в меня свои ужасные глаза.

Когда молчание стало тягостным, я осмелился заговорить, так как понял, что он предлагает мир. Ведь он снял с себя все оружие и удалил свой отряд, прежде чем приблизиться ко мне. Почему бы на Марсе этот жест не мог иметь того же значения, что и на Земле?

Приложив руку к сердцу, я низко поклонился марсианину и объяснил ему, что, несмотря на неясность языка, поступки его ясно говорят мне о мире и дружбе, которые в настоящий момент очень дороги моему сердцу. Несомненно, я мог бы с равным успехом молоть и совершеннейшую чушь, так как марсианин понял лишь значение поступка, которым я завершил свою речь. А я, протянув руку, приблизился к нему, взял браслет с его открытой ладони и надел себе на руку поверх локтя. Затем улыбнулся ему и принял выжидательную позу. Его огромный рот расплылся в ответной улыбке, он взял меня за руку, и мы зашагали к «Росинанту». В то же время по его сигналу остальные помчались к нам, но остановились не доезжая. По‑видимому, они испугались, что я могу опять сделать прыжок, который унесет меня из поля зрения.

Вождь обменялся несколькими словами со своими людьми, знаками попросил меня занять место позади одного из них и сел на коня. Указанный воин протянул две или три руки, поднял меня с земли и усадил к себе за спину на лоснящийся круп животного. Я кое‑как пристроился, держась за ремни и перевязи оружия марсианина.

Затем вся кавалькада развернулась и понеслась галопом в направлении горной цепи, видневшейся вдали.

 

4. Пленник

 

Мы проехали около десяти миль, когда путь пошел вверх. Как я узнал позже, мы путешествовали по дну одного из давно уже высохших морей Марса и теперь приближались к берегу.

Вскоре мы достигли подножия горной цепи и, проехав через узкое ущелье, выбрались в открытую долину. Огромный город находился на низком плоскогорье. Мы мчались туда.

Разрушенное шоссе выходило прямо из города, но достигало лишь края плоскогорья, где внезапно обрывалось, переходя в лестницу из ряда широких ступеней.

Когда мы проезжали по городу, я увидел, что дома полуразрушены и необитаемы, по‑видимому, уже много лет. В центре находилась большая площадь, которая, как и прилегающие к ней здания, была занята лагерем. Военным лагерем марсиан.

Меня поразило, что все были совершенно нагими, если не считать украшений. Женщины почти не отличались от мужчин, только клыки их были значительно длиннее, причем у некоторых достигали высоко посаженных ушей. Еще женщины были меньше ростом и имели более светлую окраску, а на пальцах рук и ног виднелись зачатки ногтей, совершенно отсутствующих у мужской половины. Рост взрослых женщин достигал десяти‑двенадцати футов.

Тела детей были светлее, чем у женщин. Мне показалось, что все дети совершенно одинаковы, хотя одни были выше других, следовательно, старше.

Я не заметил стариков. Вообще, внешность марсиан существенно не меняется от зрелого возраста – сорока лет – до тысячелетнего. Достигший глубокой старости марсианин добровольно отправляется в последнее страшное плавание по реке Исс. Ее исток не известен никому, из лона этой реки не возвращаются. А если бы кто и возвратился из холодных темных вод, его никогда не оставили бы в живых.

Но только около двадцати марсиан из тысячи доживают до такого добровольного паломничества. Не более одного из тысячи умирает от болезни. Остальные девятьсот семьдесят девять погибают на войнах, дуэлях, охоте, в авиакатастрофах и так далее. Самая страшная участь достается детям, которые становятся добычей больших белых обезьян Марса.

Средний возраст, которого достигают марсиане после наступления зрелости, – около трехсот лет. Могли бы жить до тысячи, если бы не насильственная смерть. Я думаю, что это реакция на исчезновение жизненных ресурсов планеты. Марсиане обладают исключительными познаниями в медицине, но долговечность опасна для существования рода. Итак, жизнь на Марсе потеряла свою первоначальную ценность, это заметно по распространению опасных спортивных игр, а также из непрекращающейся вражды между отдельными общинами. Ни один мужчина и ни одна женщина на Марсе никогда не ходит без смертоносного оружия.

Когда мы приблизились к площади и мое присутствие было обнаружено, нас немедленно окружила добрая сотня марсиан. Мне показалось, что они сейчас стащат меня с коня моего стража.

Одно слово вождя – и шум прекратился. Мы направились к великолепному сооружению, каких я никогда не видел на Земле.

Здание невысокое, однако занимало внушительную площадь. Оно было построено из сверкающего белого мрамора, украшенного золотом и бриллиантами, которые сверкали под лучами солнца и переливались всеми цветами радуги. Главный вход шириной в несколько сот футов выдавался из здания так, что над входной галереей образовался огромный навес. Лестницы не было, но небольшой наклон, ведущий на первый этаж, расширялся в просторный зал, окруженный галереями.