Эйва. Дочь северного ветра

– Пусть так, – задумчиво проговорил мужчина, послышался скрип отодвигаемого стула и вскоре надо мной раздался яростный шёпот, – тебе не удастся одурачить меня.

Через минуту дверь хлопнула, и я, наконец, смогла выдохнуть. Кажется, меня навестил муж, и он точно не рад нашему союзу.

– В твоих силах это изменить, – произнесла ведунья, будто подслушав мои мрачные мысли, – тебе нужно снять повязку.

– Мораг, почему мой отец напал на клан Кархайг?

– Давняя то история и свидетели той битвы покинули мир Эрин, – начала рассказывать ведунья, разматывая узкую полосу ткани на моём плече, – Иннес, предок Агнара холодной ночью напал на клан Суин. Неведома мне причина, бабка рассказывала, жадный был до чужого добра вождь клана Кархайг. Убил он тогда много… много крови было, Атроп смог отогнать в горы воинов, спас своё племя, да только жену и дочь не уберёг. С той поры с наступлением холодов, приходят воины племени Суин и мстят за гибель Прекрасной Эйвы.

– Эйвы?

– Отец так назвал тебя, именем женщины, которая возродила племя Суин.

– Арран, Атроп, Агнар…, – с трудом произнесла я непривычные имена, вдруг осознав, что говорю на незнакомом мне языке, в котором странно растягивают рычащие буквы.

– Сын, принявший дар Вхагара, получает имя вождя, – ответила Мораг, но я совершенно ничего не поняла.

– А Иннес?

– Он не был отмечен Вхагаром, оттого имя другое, – сказала ведунья, втирая в края раны, дурно пахнувшую, словно прогорклое масло, мазь, – не должен он стать вождём, бабка сказывала, что Атол, брат его младший утонул в реке, а больше у отца сыновей не было.

– Спасибо, – поблагодарила старушку, пытаясь осознать услышанное. Вхагар это бог, который отмечает детей, назначая их вождями. И за ними безоговорочно следует племя. Инесс предок моего мужа напал на племя Эйвы, это случилось давно, но каждый вождь клана Суин до сих пор мстит за гибель моей тёзки. Агнар хочет прекратить это многолетнюю вражду и женившись на мне, по их традиции стал кровником Аррану. Господи… как не сойти с ума, разбираясь в этом кошмаре.

– Мораг, я сколько лет прошло с гибели Эйвы?

– Двести лун.

– Лун? – с недоумением переспросила, окончательно запутавшись, – а лун это сколько?

– Семнадцать лемов, – улыбнулась ведунья, предупреждая мой следующий вопрос, ответила, – в леме двадцать четыре дня. Ты как ребёнок, приходится объяснять то, что дети учат в три луны.

– Угу, – задумчиво кивнула, мысленно повторяя услышанное.

– Тебя проводить в угол?

– Нет… да, – смущённо улыбнулась, чувствуя себя неловко, но сил подняться не было.

– Завтра воду нагрею и печь пожарче протоплю. В мовницу рано тебе ещё, но грязь с тела смыть надо, сразу легче станет.

После небольшой прогулки до угла и обратно, на которую ушли все мои силы, я с тихим стоном опустилась на кровать. Выпила очередной отвар, на этот раз с приятным ароматом чабреца, через пять минут осоловелым взглядом смотрела в небольшое окно, наблюдая, как парят белые пушистые хлопья, незаметно уснула.

 

Глава 3

 

– Эта от кашля, две ложки в кружку сыпешь и тёплой водой заливаешь, пусть ночь и день настаивается.

– А эта?

– Дурман, – ответила Мораг, чуть помедлив, – женщинам даю, когда дитё долго идёт. Воинам с ранами тяжёлыми… осторожно с травой надо.

– Эта чтобы дёсны не болели? – спросила, уводя разговор от опасной травы, заметив нахмуренный взгляд ведуньи. Мне не хотелось сердить или давать повод плохо обо мне думать единственному человеку, который не смотрит на меня с ненавистью в этом странном мире.

– Полоскать отваром надо, – улыбнулась старушка, продолжив обучать меня травоведению, я же всё старательно запоминала, полагая, что эти знания мне пригодятся. Да и чем ещё заняться в маленькой избушке ведуньи? Кроме как изучать травы, выспрашивать о мире Эрин и людях, живущих здесь и понемногу расхаживаться.

Прошло ещё три дня. Каждый я отмечала хвоинкой, воткнутой в мох между брёвен, со страхом ожидая выхода на улицу. Уверенная, что там за дверью тёплой избушки Мораг, меня встретят нерадостно. Достаточно вспомнить насупленные мохнатые брови мужчины, зашедшего к Мораг за сбором трав от болей в животе. Или кривую злобную ухмылку парня лет семнадцати, принёсшего ведунье молока и замёрзший кусок мяса.

– Эйва, брось в котелок крупу, – прервала мои мысли старушка, измельчая в ступе горсть семян.

Где лежит мешок с крупой, я уже знала, молча кивнула, осторожно поднялась на ноги, стараясь не делать резких движений, иначе снова закружится голова. Я прошла к небольшому ларю, вытащив из него тканевый мешок с гречкой, высыпала две горсточки на стол, принялась выбирать из неё мусор.

– Не люблю, когда на зуб попадает камешек, – пояснила удивлённой старушке.

В печи весело потрескивал огонь, тёплый свет двух ламп освещал небольшую комнатку, создавая уютную атмосферу. Едва слышное постукивание и шорох семян в ступе, умиротворяли. Странно, но сейчас мне было хорошо и покойно.

– Завтра уйду, сутки меня не будет, – проговорила Мораг, искоса на меня взглянув.

– Что‑то случилось? – спросила, вдруг ощутив необъяснимую тревогу.

– Битэг время пришло, дите надо принять.

– А я?

– Ты сбор доделай, как я учила.

– А если придёт к тебе кто? Что я скажу, – проговорила, чувствуя, как меня захлестнула паника, – можно я с тобой?

– Куда? Силы сперва верни, и сотню шагов не сделаешь, – усмехнулась старушка, чуть помолчав, добавила, – люди знают, что меня не будет.

– Хорошо, – обречённо кивнула, ссыпала в ладонь выбранный из крупы мусор. Промыла гречу от грязи и пыли и только тогда высыпала её в котелок.

– Агнар присмотрит за избой, не бойся, – произнесла ведунья, пристально на меня взглянув, – слухи ходили – Эйва жестокий воин. Арран научил свою дочь убивать…

– Я не помню, – быстро проговорила, взяв из корзины морковь, предложила, – обжарим её на масле? Суп повеселей будет, а то синюшный вид не вызывает аппетит.

– Делай как знаешь, – ласково улыбнулась Мораг, продолжив своё неспешное занятие.