Электра Милвертон: Авалон
Просперус отсутствовал три часа. От столь долгого ожидания Ковен уже дважды терял сознание, прекратив стонать, вздыхать и даже, периодически, ругаться. Яд распространился по его телу, обессилев и обездвижив, отчего Герхарду временами казалось, что тот окончательно умер.
– Магистр! – выпалила Элли.
– Ох! – дернулся Канн. – Байн! Ты достал противоядие?!
– Да!
– Я знала, что все будет хорошо, Магистр! – выбежала из кухни Дора. – Ковен поправится! Все благодаря вам! – Она всплеснула руками. – Вы такой молодец! Такой молодец!
Тот присел на диван и склонился к лицу раненого:
– Как он?
– Последние полчаса даже не говорит.., – подсказал Герхард.
Вытащив из кармана бутылочку, Байн вытащил пробку и влил немного содержимого прямо в открытый рот Брабуса:
– Пей, Ковен…
– А‑а‑а… Э‑э…
– Пей, говорю! Мне стоило больших трудов убедить Хранителя!
– Успеваем? – Коллекционер сжал кулаки.
– Да, – подтвердил Просперус.
– А теперь, что? Нейтрализуем яд, и вытащим стрелу?
– Именно так, Герхард.
– Может, все же помочь, Магистр? – подошла госпожа Робас. – Я готова, только скажите…
– Пока нет, дорогая.
– Хорошо… – Она вдруг указала пальцем на лицо Брабуса. – Смотрите! У него лицо розовеет!
– Да.., – приблизился Герхард. – И в самом деле…
– Байн.., – слабым голосом позвал тот.
– Я здесь…
– Этот проклятый яд…
– Отступает, я вижу… Дора!
– Да, Магистр!
– Пора за дело! Давай тряпки!
– Ага! Вот!
Просперус приложил их к спине:
– Присядь, Ковен. Избавимся от этой гадости.
– Как же больно, Байн…
– Тише… Сейчас все закончится…
Он неожиданно и сильно ударил по стреле, выбив наконечник наружу.
– А‑а‑а!!! – вскрикнул Брабус, и потерял сознание.
– Ножницы, Дора!
– Держите, Магистр!
– Я срежу наконечник, подержи его…
– Да‑да, держу…
Он перекусил древко, и быстрым движением выдернул стрелу из тела, вызвав обильное кровотечение.
– Герхард, помоги! Приложи сюда!
– Да, сейчас…
Канн аккуратно прижал тряпку к ране.
– Дора! – Просперус сбросил древко и наконечник на пол.
– Я тут, Магистр!
– Разденем его!
– Ага!
Вдвоем они сняли с Ковена плащ и рубашку.
Элли с интересом наблюдала за тем, как бывший глава Белого Ордена собирал прямо на коже раненого множество маленьких водяных капель. Нет, страха или отвращения она не испытывала. Напротив, удовлетворенно отметила про себя, что точно такое же лечение применил и Эбельхам, когда помог Мортону очнуться после боя с Черноплеточником.
Тем временем капли неторопливо закружились вокруг раны, собрались в длинную тонкую струйку и уверенно втянулись в нее, тут же приостановив кровь.
Просперус влил из бутылочки оставшееся, уже в саму рану:
– Так… Почти готово… Держи‑ка!
Он передал пустой сосуд Герхарду, а сам продолжил лечение.
И ТУТ.
Кожа у обоих отверстий стала вдруг стягиваться концами, словно тряпочка под настойчивой ниткой.
– Ой! – не удержалась госпожа Робас. – Как же здорово у вас получается штопать, Магистр! Так жаль, что я ни капельки не маг!
– Штопать? – отозвался тот.
– Да! Уж я бы нашла применение таким способностям!
– Каждый хорош на своем месте, дорогая… Герхард, убирай!
Коллекционер убрал тряпку:
– Осторожнее, Байн… Тут еще идет кровь…
– Вижу…
Просперус провел ладонью у раны со спины, и капли появились вновь, образовав собой еще одну тонкую струйку. Быстро очистив собой кожу, вода проникла в оставшееся отверстие. Кровотечение, наконец‑то, прекратилось, и края у той окончательно затянулись.
– Кажется, все прошло.., – прохрипел очнувшийся Брабус.
– Да‑да! – тут же подхватила Дора. – Только шрамики остались! Но, их и не видно будет совсем! Они же под одеждой! Можете мне не верить, но шрамики только украшают мужчину! В этом нет…
Она осеклась и быстро заморгала:
– Ой… Простите, Ковен! Я совсем не подумала о шрамиках у вас на голове! Нет, меня‑то они, конечно же, вообще не отталкивают! Я и Магнусу своему сказала это! Он тоже со мной согласился! У него, разумеется, нет шрамиков! Ни одного…
– Дора! – решительно произнес Байн.
Повисла тишина.
