Элирм VI

– Самый древний и самый мощный. Страх неизвестности. Что за тем поворотом? За той дверью? В том лесу? Что будет с нами через полгода? Когда это все закончится?

– Если бы я знал.

– Так притворись.

– Притвориться?

– Видишь ли, господин Эо, вымыслы – это фундамент и опора любого общества. А потому уверенность лидеров, пускай и мнимая, может сыграть похлеще эффекта плацебо.

– Не думаю, что тешить людей иллюзиями – хорошая идея.

– Лично я не вижу разницы, – Эстир окунулся в ванну с головой и снова вынырнул. – Ведь так или иначе, все мы – рабы фатума.

– Если судьба существует, то жизнь каждого из нас и всей цивилизации является всего‑навсего отвратительной насмешкой. Я не верю в судьбу. Как и в прочую чепуху по типу нумерологии, астральных путешествий и знаков зодиака.

– С последним не могу не согласиться, мой дорогой визави. Хотя бы потому, что главное противоречие лежит буквально на поверхности.

– Это какое?

– Тело каждого из нас состоит из атомов, – улыбнулся шаман. – Элементов, что были рождены задолго до формирования созвездий. Да и сомневаюсь, что огромному пылающему шару возрастом в миллиарды лет есть дело до того, чтобы диктовать тебе, в какие дни стоит воздерживаться от импульсивных покупок.

Я откинулся на спинку стула. По правде говоря, я был рад оторваться от работы и немного побездельничать на пару с Гласом.

– Уверен, из тебя бы получился неплохой философ, – резюмировал я.

– Не, не думаю. В мире и так полным‑полно безмозглых мудрецов. Да и боюсь, что моя философия излишне депрессивна. Лучше обратиться к Герману.

– К Герману?

– Угу. Как показывает практика, наш большой накачанный друг содержит в себе целую кладезь житейской мудрости. Чистой, незамутненной, простой. Но кто сказал, что всё должно быть сложно? Во, гляди. Герман?!

– Ау?

– Вопрос: что для тебя истинная любовь?

Танк на мгновение задумался, ковыряя пень.

– Когда не боишься пернуть в постели.

Эстир прыснул со смеху.

– Вот видишь, господин Эо. Некоторые брезгливые особы бы сказали, что данная фраза – демонстрация острой интеллектуальной недостаточности, но как по мне, то Герман гораздо мудрее нас обоих.

– С этим не поспоришь, – улыбнулся я. – Вот только, что‑то ты сегодня подозрительно сентиментален. Колись, что натворил?

– Да ничего не натворил. Просто вчерашняя сцена с Гундахаром и Тэей растрогала меня до глубины души. Бедная девочка следовала за ним вплоть до зиккурата. Хотя на языке игвов правильно говорить «закару».

– Кстати, где он?

– Где генерал я не знаю. Но зато я вижу своего грязевого пупсика! Выруливает из‑за того здания!

Эстир снова приподнялся на локтях и помахал шагающему вдалеке амроналу. Уже третьему по счету.

– Бо‑о‑н‑о‑о…

– Надо же, – светился от радости шаман. – Я послал его в башню забрать из моей комнаты специальный воск для усов. И он принёс мне именно то, что я и просил! Хотя там стоят десятки разноцветных баночек. Черт! Обожаю его! Мою смышленую неуклюжую какашечку!

– Глас, ты отвратителен.

– Говорит мне тот, кто устраивает «бум‑бум» с собственными иллюзиями.

– Это было всего раз.

– И тем не менее.

– Бо‑о‑н‑о‑о…

– Влад, ты только посмотри на него, – продолжал умиляться Эстир. – Шлепает в нашу сторону как косолапый мишка.

– Да‑да. Круто.

– Господь всемогущий! Нет! Нет! Только не это! – вдруг послышался пьяный вопль. – Умри, дьявольское отродье!

Вспышка света из ближайшей канавы, и тело трясинового амронала расщепило на атомы.

Лишь баночка с воском оказалась нетронутой. Упала на землю, прокатилась с полсотни метров по направлению к нам и тихо стукнулась о ножку ванны.

– Тьфу ты. Пернатый идиот, – выругался Глас. – Уже не может отличить Боно‑три от рядового демона. Но ничего, ничего. Я сделаю нового. Это уже дело принципа.

– Ладно, – опомнился я. – Думаю, пора возвращаться к работе. Кстати, не хочешь помочь?

– Я бы с радостью, но последние полгода у меня был тяжелый день. К тому же я жду доставку.

– Доставку?

– Да. От Августа. Мои новенькие бронированные трусики. Ну или «подгузник Джотто».

– Для «грифового метаморфа»?

– Угу.

– Странно. Я думал, это была шутка.

– Как и я, – усмехнулся Эстир. – Пока не озвучил инженеру вчерашнюю идею и не покрасовался перед ним в образе черепахи. Для снятия мерок. Как оказалось, Август воспринял нашу шутку вполне серьезно и решил не откладывать дела в долгий ящик.

– Ясно. А почему Джотто?

– Во‑первых, потому что Рафаэль, Микеланджело, Леонардо и Донателло уже занято. А во‑вторых, Джотто был первым из великих художников эпохи Возрождения и почитался как отец европейской живописи на протяжении семи веков. Было бы кощунством не назвать мои трусики в его честь.

– Удивительно. И как в тебе уживаются эстетика и сказочное свинство?

– Здорово, правда? Кстати, видишь того эльфа у крайнего столика? – шаман осторожно повел подбородком вправо. – Секунд через тридцать он попытается тебя убить. Кинжалом из божественной стали.

– И что бы я без тебя делал?

– Страдал скудным словарным запасом, отсутствием стиля и, скорее всего, помер.

– Что верно, то верно.

Я откинулся на спинку стула и приготовился.