Энтропия

Родителей дома не было, но крики услышала бабушка. Она обнаружила мёртвого хомяка раньше, когда заходила в комнату, но не сделала ничего. Так она хотела показать внуку смерть. Ведь он рос в городе и мало что видел вообще. Её детство прошло в деревне, и та жизнь была другой и учила справляться со всем. Этому же она хотела научить Алёшу.

Он обернулся, держа в ладонях тельце. Только умерший по общепринятым правилам хомяк передумал – дёргал лапками. А потом перевернулся. Бабушка заподозрила ловкость рук Алёши. Только откуда мальчишке знать такие фокусы?! Он протиснул хомяка в клетку и запер. Зверь начал бойко раскидывать опилки.

– Бабуль, он так крепко спал. Я никак не мог его разбудить! Представляешь?!

А бабушка лишь раскрыла рот. Чего только ни слышала она за жизнь. Деревенские байки были увлекательными; она в них усердно верила, ровно как и не верила вовсе. В реальном мире такому не было места.

 

Зверёк в памяти Ала не перескакивал воспоминание о воскрешении. Были фрагменты перед, но Ал не мог вспомнить хоть что‑то после. Бабушка не хотела говорить, притворялась, что не помнила о хомяке ничего. Иногда вспоминала, что умер старым и сытым. Спорить не стоило, но Ал никогда не верил ей. Предпочитал верить, что она открыла клетку и помогла хомяку, чтобы своим присутствием не расшатывал её веру в древние книги. Или просто вытряхнула содержимое клетки в окно, как раз на лужайку.

Иногда Ал хотел спросить, искала ли она помощи у батюшки? Хотела ли она, что бы тот выдавил из Ала бесноватость? Может, она даже водила его на какой‑нибудь обряд, о котором он забыл в силу малолетства.

Были дни, когда у него оставалось время подумать, посмотреть с её стороны. Сковывал ли её ужас? Или страх? Или печаль за внука? Богобоязненной тётушке такое не могло даться легко. Ал явно разрушил её жизнь, а она всё равно пыталась оградить его.

Сон снова схлынул. Он встал у окна не будучи уверенным, продолжает спать или уже проснулся. Вдруг даже во сне можно распутывать воспоминания?

В темноте лес казался непроглядным, точно то была масса тёмно‑зелёной жижи, а не отдельные деревья. Один из первых кошмаров вне сна произошёл как раз в лесу. Тогда он всё ещё был мальчишкой. Почему не позже, когда малая голова уже окрепла?

 

Он часто гулял по лесу один, благо это было недалеко от дома, да и летние утра были солнечными. Ну и бабушка была довольна, даже открывала ему сгущёнку после прогулки.

В одну из них Ал совершил великое открытие. Мёртвый бык мирно развалился на земле и на корнях. Глаза его кто‑то выкрал, от кожи оторвал куски, что видны были рёбра и пустота под ними. В некоторые дыры попадали лучи света, и там труп напоминал железную банку для хранения тайничков, которую Ал решил вынести на улицу, чтобы перепроверить содержимое.

Пришло время похвастаться великим открытием. Это должно было прибавить ему уважения среди мальчишек, которые часто собирались без него.

Восторг захлестнул ребят. Долго они охали и кричали, водя хороводы вокруг мёртвого животного. Двое даже отважились ткнуть его палками. Но сколько могли мальчишки удерживать внимание? Когда интерес начал угасать, Ал испытывавший триумф и радость, и важность, запереживал. Потом запаниковал. А когда мальчишки повернулись спиной и решили уйти, маленький оживитель дал быку второй шанс.

Гнилой безглазый зверь рыкнул и вскочил. Часть костей его должна была выпасть сразу, но держалась; другая часть должна была рассыпаться на первых шагах, но сила Ала заставляла их оставаться единым целым. Зверь что‑то видел, в глазах не нуждаясь. Он водил головой по сторонам, изучая, кто бы мог оказаться виновником его пробуждения, кто посягнул на его покой. Или же при жизни был агрессивным зверем, таким остался и после неё, не нуждаясь в причине, чтобы напасть.

А мальчишки замерли. Такого они не видели даже в кино, потому что в силу малости родители запрещали им смотреть хоть что‑то интересное. А здесь и сейчас им открылась возможность посмотреть самый страшный ужастик. Будь ребята старше, испугались бы, как и положено, но в свои года они не умели бояться смерти. Ровно как и понимать её концепцию.

Бык побежал. Ал оказался ближе всех к нему, но не попал в поле атаки. Или был вне опасности. Или разрозненные движения остальных привлекли быка. Только теперь впечатлённые и напуганные до безумия дети поняли, что пора бежать. Но куда им против четырёхногого зверя?

Ал видел, как мальчишка взлетел над землёй и улетел куда‑то в сторону от быка. Остальные разбежались в разных направлениях, но ни за кем из них пробуждённый зверь не последовал. Он продолжил мчать вперёд, точно и не планировал трогать даже одного, а тот просто оказался у него на пути.

Ал замер, боялся, что бык заметит его и вернётся. Но скоро набрался сил и подбежал к мальчику. Тот лежал лицом в землю и даже не плакал, точно ему совсем не было больно. А в спине зияла дыра, оттуда текла кровь, на дне были какие‑то части. Ал вспомнил о кишках. Никакие крики не смогли разбудить друга. А когда Ал перевернул его, глаза были пугающе спокойными.

Несмотря на запрет родителей, Ал смотрел взрослые фильмы, ловко переключая каналы до появления их или бабушки в комнате. И он определённо видел трупов в этих фильмах. Друг сейчас выглядел точно, как они. Ал побежал, крича насколько хватало сил. Дыхание быстро сбилось; он продолжил бежать тихо. Потом угасла скорость. Ал остановился, схватился за бока, даже припал на одно колено. Наверняка, болело не так сильно, но он хотел чувствовать себя раненым и страдающим в надежде, что так его меньше наругают. А в том он не сомневался.

Стоило боли успокоиться, он продолжил бежать. Страшно, страшно, страшно. Он постоянно спотыкался, потому что видел вместо земли, корней и деревьев мёртвого друга. Быстрее. Дома была только бабушка. Ал тараторил высоким голосом; бабушка ничего не понимала. Некоторое время она убеждала его сбавить скорость. Легко ей говорить, она‑то не видела ожившего безглазого монстра!

После выслушивания рассказа бабушка поступила со всей мудростью, доступной человеку её склада. Она сказала, что бык был живым, просто спал, а мальчики его разбудили. Вот он и испугался, и помчался напролом. А потом вызвала милицию. А потом повторила, что бык был жив. Возможно, из‑за старости выглядел дряхло, местами облезла шерсть. Методично она отвела его от мысли об ожившем трупе и убедила в своей правоте.

С другими мальчишками всё оказалось проще: родители ни на секунду не задумались о магии или злых духах. Синхронно твердили, что один балбес привёл остальных посмотреть на опасное животное. Также отреагировали и родители Ала. Не на их же глазах вернулся к жизни хомячок некоторые года назад.

Друзья с тех пор относились к Алу неоднозначно. Пара мальчишек винили его в смерти друга, другие вспоминали, как тот сам тыкал быка палкой вместе со вторым, и обвиняли уже их. Ал так и не решил, считал ли себя виноватым? Если бы ни слова бабушки, от которых в голове возникала путаница, было бы проще принять вину. Но если бык действительно был живым и спавшим?