Химера убойного отдела

Глава 14. Традиционные игры

Конечно, прямо сразу с разворота уезжать было нечестно. Все же для приличия следовало немного посидеть и подождать, пока Алексу и Изильде станет не до нас с Брендоном.

Их странные отношения тянулись уже больше года. Они с радостью встречались друг с другом вне службы, но только если эти свидания происходили якобы случайно. Иногда Алекс, провожая девушку, оставался у нее ночевать. Эти счастливые для них ночи легко можно было вычислить, даже не будучи оборотнем с чутким нюхом и встроенным датчиком на взаимное притяжение. Парочка тогда светилась весь день, и число «случайных» прикосновений между ними возрастало в два, а то и в три раза. Но вместо того, чтобы следующим вечером просто уехать вместе, они опять начинали смотреть друг на друга голодными глазами, пытаясь подстроить очередную случайную встречу. Порой на это уходила неделя, а иногда и больше.

Конечно, я подшучивала над Алексом, потому что мы с ним были в более свободно‑дружеских отношениях, чем с Изильдой. Но даже моего минимального чувства такта хватало, чтобы не лезть с выяснениями, с чего вдруг, мышь им поперек глотки, такая странная конспирация между двумя влюбленными друг в друга оборотнями?

Так что я просто старалась почаще создавать им случайные поводы для встреч, вот и все.

 

Меню этого ресторана я знала наизусть, как и Алекс. А вот Брендону модные красивые названия блюд ни о чем не говорили. Поэтому я просто уточнила, что он хочет – рыбу, птицу или мясо – и что предпочитает на гарнир. Исходя из этого, сама сделала выбор, чтобы не заставлять парня безнадежно долго бродить по интерактивному списку, высвечивающемуся на столе рядом с каждым из нас.

Брендону, правда, понравилось изучать состав каждого блюда. Возможно, это его отвлекало от невеселых мыслей о матери. Мой выбор он тут же проверил, набрав в поиске названия и изучив, что под ними подразумевается. Одобрительно покивал, но суп решил заменить.

– Я буду его, – уверенно ткнул он в ядреную смесь тимьяна, лука и чеснока, приправленную картошкой и говядиной. – Уж очень аппетитно выглядит на фото, – попытался объяснить парень свое решение. Но, подумав, добавил: – А еще я к тимьяну привык, его нам везде подсыпали. Даже чай с ним заваривали.

Согласно кивнув, я проследила, чтобы Брендон правильно оформил заказ, отметив выбранные блюда галочкой и потом отсортировав в желаемом порядке, выставив чай первым.

– Пить очень хочу, – признался он. А я мысленно залепила себе подзатыльник. После наркоза всегда очень хочется пить, как я могла забыть об этом?

– И чего молчал? – раздраженно буркнула в ответ. Хотя злилась больше на себя, конечно. – Если что‑то хочешь, говори сразу, не стесняйся, – сгладила я свою грубость более спокойным пояснением.

После моих слов оба парня как‑то странно на меня покосились, потом переглянулись, хмыкнули и снова уткнулись каждый в свое – один в мобильный, а второй в меню, изучать, что тут еще есть поесть.

 

– Уф, выехала! – обрадовал нас минут через пять Алекс. – Чего пить будем?

– Мы с Брендоном чай, – объявила я, решив сразу за двоих. – Ему врачи спиртное запретили, а я из солидарности. – И кратко пересказала наши приключения в храме.

– Теперь ясно, почему нам из храма копии документов так быстро переслали, стоило Изильде заикнуться, что она готова сама за ними заглянуть, – рассмеялся Алекс. – Ты там всех обезьян запугала…

– Угу. И ведь ехала как раз за документами, – усмехнулась я. – Но ничего, завтра намекну их главному павиану. Обязательно вытащу наглого хмыря на допрос. И пусть с собой оригиналы захватит. А то копия свидетельства – это, конечно, здорово, но Брендону для дальнейшей жизни и гражданский паспорт, и государственная медицинская страховка, и аттестат об образовании понадобятся.

– Ну ты разогналась! – Алекс снова засмеялся, да так заразительно, что не только мы с Брендоном, но даже сидящие за соседними столиками заулыбались. – Вряд ли они кого‑то страховали…

– Что ж, прекрасный повод натравить на них налоговую службу, – оживилась я. Душа просила натворить храму побольше гадостей.

Судя по заинтересованному взгляду Брендона, его душа требовала того же.

– Обвинять в групповом нападении не будете? – естественно, этот вопрос Алекс задал чисто из приличия.

Потому что подавать заявление против храма должен был бы пострадавший, а грифон даже на предложение зафиксировать побои так сморщился, словно я ему лимон целиком в рот положила.

Доказывать в суде, что была попытка провокации сотрудника полиции, тоже дело бесперспективное, когда речь идет о служителях культа. Сразу начнут вопить об ущемлении прав верующих, причем меньшинства, так как этому их Отхурону, богу обезьян, молятся же только обезьяны… надеюсь. Вряд ли хоть кто‑то из кошачьих в здравом уме переметнется от красавицы Бастет к обезьяньему божку!

Поэтому, покосившись на химеру, цедящего свой странный чай, я лишь отрицательно помотала головой. Не будем мы никого обвинять в групповом нападении. Но и безнаказанно такое оставлять нельзя. Обязательно надо что‑то придумать… в рамках закона, конечно.

Благодаря разнообразию отвлекающих факторов, грифон более‑менее оживился, расслабился и решил временно отложить переживания о матери. Ну и я в знакомом месте рядом с умиротворенно‑довольным Алексом постепенно выдохнула.

Да, жаль, что Брендону не суждено поговорить с женщиной, которая предпочла отдать его в храм, вместо того чтобы растить самой, но, возможно, у нее были уважительные причины. Она сама была химерой, так что прекрасно знала, с какими трудностями может столкнуться ее сын.

 

– Привет! – Изильда, плавно покачивая бедрами, буквально подплыла к нашему столику и, почти не взглянув на своего парня, уселась с ним рядом.

– Я уже все заказал, – негромко промурлыкал Алекс, приобнимая девушку за талию. – Даже твое любимое шампанское.

– А по какому случаю праздник? – Изильда не стала вырываться из объятий, но и выказывать какие‑то знаки внимания тоже не спешила. Это тоже входило в их постоянные правила игры. Алекс должен был какое‑то время покрутиться, ухаживая за тигрицей, а та старательно делала вид, что ничего не замечает. Причем я‑то знала, что девушка достаточно сильно увлечена красавцем‑барсом и загрызет любую, кто посмеет на него покуситься.