Ходмор, или Последний тест
Лирта – вторая от солнца планета четырехпланетной системы. Естественных спутников нет. Полный оборот вокруг оси составляет 26 часов 32 минуты земного времени. Полный год – приблизительно 421 сутки. Масса планеты – 5492x1019 тонн. Наклон оси к плоскости эклиптики – около 24 градусов, поэтому смена времен года происходит более мягко, чем на Земле, и общий температурный режим подвержен меньшим колебаниям. Остальные характеристики также близки земным. Основа атмосферы – смесь азота (‑76 %) и кислорода (‑21,5 %). Океан занимает 72 % территорий. Основных материка два – северо‑западный и юго‑восточный, они разделены системой морей и проливов. На западном полушарии почти по центру единого океана – сеть островных архипелагов. Три крупнейших острова имеют площадь, сравнимую с материком, – 5623 тысяч квадратных километров. Материки венчают несколько мощных горных систем, высшая точка – 7139 метров над уровнем моря. Почти вся суша покрыта растительностью. Планета обладает богатым животным и растительным миром.
Что касается населения и цивилизации, то суть оценки, которую дала автоматическая разведка, сводилась к следующему. Основной представитель – homo sapiens, физиология идентична землянам, что подтверждает теорию о едином источнике происхождения. Численность населения равняется примерно 240–270 миллионам человек. По невыясненным причинам три четверти составляют женщины. Основных рас – две.
Жители островных архипелагов находятся на уровне племенных отношений, однако в ряде крупнейших племен имеются зачатки государственности. Практикуется рабовладение. Знают земледелие и скотоводство, гончарное дело, элементарную обработку металлов, письменность. Используют колесо, парус, холодное и метательное оружие. Основных языков – 24. Религии основаны на многобожии, наиболее крупных –17.
Континентальное население составляет подавляющую часть, находится на уровне феодальных отношений, имеет развитую государственность. Главенствующая система правления – монархия. Знакомы с большим количеством ремесел. Что примечательно, в качестве одного из энергоносителей используют углеводороды, а именно газ. За счет этого владеют достаточно высокой степенью обработки металла. Пользуются денежной системой, печатным прессом, огнестрельным оружием. Возможность использования пара или электромагнитных волн пока неизвестна. Основных государств – 11. Религии монотеистические, ведущих по количеству верующих – 6. Практически все войны носили грабительский либо захватнический, а не религиозный характер. Языков – около 40, государственных – 11. Крупных городов – 72.
Вот, пожалуй, и все, что знали мы с Рутом, когда наш катер отделялся от крейсера. После стыковки с исследовательским модулем почти год ушел на подготовку к высадке. Языки, исторические и религиозные знания, навыки, привычки, манеры – все это могло пригодиться, с той лишь поправкой, что мы вынуждены были пользоваться информацией зондов гуманитарной разведки. А что такое зонд? Железка – она железка и есть. Вот почему мне так не терпелось ступить на землю Лирты, и, наконец ощутив ее под ногами, я никак не ожидал, что через несколько часов вернусь обратно.
* * *
Все три дня, пока аппаратура занималась девушкой, мы следили за ее поселком, закинув туда для верности еще несколько зондов. Конечно, ее искали, в том числе были на нашей прогалине, но, на мое счастье, внизу резко испортилась погода, и сильнейшие проливные дожди не дали им возможности что‑либо найти. Впрочем, нас это не очень заботило. При желании мы могли подкинуть девушку прямо в селение, но Рут предложил использовать ее для внедрения. Оставалось только решить, как. Будить ее здесь, на орбите, и входить в контакт было просто глупо. Как ей объяснить, кто мы и где она находится? Мне не нужна сумасшедшая. Мне требовался союзник или хотя бы проводник в тот мир.
Не один час мы бились как рыба об лед, пытаясь решить проблему контакта, когда «лунка» находилась в трех шагах. Но старый добрый метод «последовательного тыка» все же дал свои плоды. Спасительное решение пришло в виде маленького пресмыкающегося, хоть и редкого, но не настолько, чтобы быть диковиной. Конечно, эрга (название местное) могла напасть на человека только в целях самообороны, но зато ее яд, вводимый при укусе, способен был на несколько суток отправить в состояние анабиоза и более крупное животное.
Теперь оставалось только внести в мою легенду разведчика некоторые коррективы. Мы с Рутом уже давно отработали основную версию, перебрав множество вариантов. Доточить ее можно было только в «боевых» условиях, но главное – я знал, как себя вести и куда двигаться. Аппаратура окончательно подтвердила безопасность контакта, и я мог рискнуть высадиться без скафандра. На всякий случай система медицинского обеспечения вколола мне еще одну прививку от чего‑то совсем мифического и признала годным к службе.
К концу третьих суток все детали были окончательно отработаны. Основные положения структуры внедрения были выведены аналитиками станции еще первого поколения. При наличии разума на какой‑либо планете к объекту высылается группа из двух человек. Один – разведчик – высаживается и под видом аборигена входит в прямой контакт. Второй – наблюдатель – остается на орбите, прикрывая десантника и суммируя получаемую информацию. Только прямой гуманитарный контакт изнутри мог дать представление о взаимодействии двух наших миров – о возможности позитивных и негативных влияний, о социальной и психологической совместимости. Конечно, окончательное решение о колонизации и ее способах принимают аналитики и капитаны станции, но наша миссия была чем‑то вроде последнего теста и для людей Земли, и для представителей иной цивилизации.
– Хорошо, рискуй, – Рут подытожил наши размышления. – В самом крайнем случае я врежу прямо отсюда, они тогда мигом смекнут, как себя вести. А тебя эвакуируем, подготовим новую легенду и забросим в другое место, время пока позволяет.
– Не проспи, если меня потащат на костер инквизиции.
Теперь Рут должен был постоянно висеть надо мной, контролируя ситуацию. Ни катер, ни модуль не могли двигаться в плотных слоях атмосферы, но их боевая мощь многократно превосходила возможности шлюпки, которая оставалась в моем распоряжении. Правда, использовать это оружие мог только человек. Никакая автоматика ни при каком стечении обстоятельств не могла применить военные системы. Если бы кто‑то извне напал на модуль в наше отсутствие, модуль просто самоуничтожился бы без малейшего сопротивления.
Теперь оставалась только моя экипировка. Сложность заключалась в том, что каждый предмет – от религиозных амулетов до оружия – должен был быть либо многофункциональным, либо максимально соответствовать своему предназначению. Кроме того, оказавшись в чужих руках, ни одна деталь не должна была выдать свое истинное происхождение. Наконец и эта работа увенчалась успехом. Гладкоствольное кремниевое ружье по своим характеристикам приблизилось к нарезным, получило компенсатор отдачи и скрытый лучевой прицел. Рукоятка кинжала вместила боевой лазер. Недавний помощник – пексидный резак – превратился в заплечную саблю, усиленную возможностью включения режущей вибрации. Обычный защитный кожаный костюм с нашитыми на него металлическими пластинами нельзя было пробить даже из пушки. И так далее и тому подобное, не говоря уже о том, что все вещи обладали системой идентификации «свой – чужой».
Эта несложная, но довольно утомительная работа заняла еще около суток, и мы были вынуждены продлить сон девушки. Под финал Рут искусственно состарил мое снаряжение, чтобы оно, как говорится, не пахло заводской краской. Наконец я загрузил в шлюпку свои немногочисленные пожитки, уложил девушку, на прощание обнялся с Рутом – когда еще свидимся? – и дал команду ложиться на обратный курс.
