Ходмор, или Последний тест

Какие все‑таки есть на свете мерзавцы. Сейчас во мне мешались чувства удовлетворения и одновременно злости на самого себя. Я нагло врал в лицо братьям по разуму, а они с открытыми ртами ловили каждое слово, даже забыв, что по этикету только хозяйка имела право смотреть на меня с поднятыми глазами.

– Похоронив друзей и оставшись совсем один, еще девять полных смен я шел через джунгли, пока не наткнулся на вашу охотницу. Но и здесь, казалось, небо отвернулось от меня. Девушку укусила эрга. Зная, что люди где‑то рядом, я не был уверен, что смогу найти падон, поэтому еще четыре смены пришлось ждать, когда фейра очнется.

Закончив, я осмотрел аудиторию. Они были поражены. Наверное, так должны были слушать Геракла, рассказывающего о своих подвигах. Впрочем, сомневаюсь, что он был хорошим рассказчиком, для жизни ему вполне хватало мышечной массы.

Я чувствовал, что этих людей распирает от множества вопросов, тем более что мой рассказ был достаточно схематичен. Однако никто не решался пуститься в расспросы, не зная наверняка, хочу ли я сказать больше того, что уже сказал. Одно было ясно: они безоглядно поверили каждому моему слову.

Так и рождаются легенды. Старая как мир истина – чем невероятнее ложь, тем больше в нее верят – неожиданно обрела подтверждение в этом глухом месте на затерянной в космосе планете.

– Мы воздаем хвалу Богу за то, что путь столь великого воина прошел через нашу долину, – хозяйка наконец прервала всеобщее молчание.

Вот я уже и «великим» стал. Если так дальше пойдет, скоро меня насильно потащат на трон, предварительно удавив «избранного небом».

– Я благодарна тебе за то, что ты спас одну из наших дочерей, а к другой отнесся столь снисходительно, хотя она и не смогла предупредить нас о твоем появлении. Но я не буду ее наказывать, узнав, с каким воином пришлось ей встретиться, – произнесла тара Рии и тотчас шепнула что‑то одной из прислужниц.

Черт возьми, у меня даже мысль не мелькнула, что бедную девочку могли выпороть и посадить в темный, полный грызунов чулан или нагрузить какой‑либо непосильной работой.

– Зачем вы выставляете стражу? – я обратился к хозяйке. – Земли Бурновы лежат далеко от войны, и враг не сможет так просто сюда добраться.

– Земы, – просто ответила женщина. – Уже полгода как они сбились в большой отряд. Нападают внезапно, грабят, а чардов убивают. В двенадцати дальних мерах на запад они недавно сожгли падон. Вырезали хозяйскую семью, а всех, кроме стариков и детей, угнали с собой. Там командует Вастак. Он был солдатом и героем. Это очень сильный мужчина.

Было видно, что она боится.

– Войско Бурновы воюет далеко на юге, и… – заговорил ведающий, но вдруг перепугался собственной наглости, так как не мог без разрешения заговорить со мной напрямую.

– Все, кто сидит за этим столом, – мои гости и могут прямо обращаться ко мне, – я улыбнулся. – Продолжай.

– Да, все на войне, и нас некому защитить, – прошептал он, еле веря, что небеса не разверзлись над его головой.

Остальные пока не решались что‑нибудь сказать. Между тем обед продолжался. Блюда сменяли друг друга, а вино все больше и больше давало о себе знать. С разбойников разговор плавно перешел на войну, после нее пошли сплетни о бурновском дворе. Оказалось, что муж хозяйки с детьми и еще двумя женами постоянно проживает в столице земель и лишь в разгар лета они ненадолго приезжают сюда. Все остальное время тара Рии вместе со своим ведающим управляют имением, регулярно отсылая хозяину прибыль. Естественно, вскоре разговор перешел на аграрные темы. Я похвалил виденных мной гур и спросил о прошлогодних урожаях, чем необычайно польстил хозяйке и наконец‑то вовлек в беседу остальных присутствующих. То ли мой благодушный вид помог им, то ли хмель наконец набрал силу, но об этикете стали постепенно забывать, и я все больше погружался в незатейливую деревенскую жизнь.

Вечерело. Солнце коснулось кромки леса, и вся компания отправилась на верхнюю террасу, где был накрыт десерт. Легкий ветерок обдувал мое захмелевшее лицо. Внизу плавно текла река, и, казалось, весь мир плыл вместе с ней в лучах заходящего солнца. Медлительных гур загоняли в строения на краю деревни. Оттуда доносились приглушенные крики погонщиц. Маленькие человечки спешили к домам со стороны полей. Воздух был напоен ароматами растений, пением птиц и насекомых. Казалось, он слегка дрожал, размывая контуры предметов. Редкие облака отливали закатным багрянцем, а солнце все глубже и глубже уходило в потемневший лес. Это был первый в моей жизни живой закат. В груди что‑то сжалось, а на глаза накатили неожиданные слезы. Неимоверным усилием воли я сдержался, чтобы не захлюпать носом как мальчишка. Неужели где‑то там, на другом конце вселенной, существует столь же прекрасный мир? И какова была решимость людей, покинувших его в поисках нового эльдорадо… Кем бы я ни был – рожденным в безжизненных просторах космоса разведчиком или наследным кордским санглом, – больше всего на свете мне сейчас хотелось сорваться с террасы и раствориться в этом совершенно реальном и в то же время фантастическом закате.

 

Конец ознакомительного фрагмента