Хроники Зверя. Книга первая
Чтобы хоть как‑то скрыть своё смятение, Кураями легкомысленно хмыкнул, поглядел на Дайджи – тот каким‑то образом сумел догнать Карасу, и уже прошёл к своей парте и теперь прилежно раскладывал перед собой учебники и тетради. Зато парта второго телохранителя привычно пустовала. Нацума был редким гостем на занятиях. В отличие от Ушиги, «игра в школу» его не занимала, зато он прекрасно справлялся с «ролью» хулигана и бабника!..
Как и всегда, появление Кураями в классе было встречено восторженным вздохом девушек и завистливыми взглядами парней. Однако в открытую демонстрировать свою неприязнь ребята боялись – дружба Карасу с Нацумой Ишики ни у кого не вызывала желания высказывать Кураями хоть какие‑нибудь претензии. Зато одноклассницы не скрывали своего обожания. Девушки буквально млели от Карасу: его молчаливость в добавок к приятной внешности и острому уму сложились в девичьих мечтах в эдакий образ сказочного принца! Собственно, Кураями так все и называли – Принц старшей школы. И, что скрывать, парню это безусловно нравилось.
Внезапное чувство досады кольнуло Кураями: в отличие от других девушек, рыжеволосая одноклассница вообще никак не отреагировала на его появление. Подготовившись к уроку, она теперь просто пялилась в окно, подперев кулаком щеку.
Между тем другая одноклассница, Ямадзаки Химе[1], всячески оправдывающая свое имя «Принцесса» и считающая, раз он, Карасу – Принц, а она – Принцесса, значит они просто обязаны быть вместе, подошла к Кураями и наигранно стесняясь протянула ему коробку с бэнто[2]. Парень недовольно посмотрел на девушку, и, проигнорировав её подношение, направился к своему учебному месту. Прочие одноклассницы одобрительно зашептались, оценивая фирменную сдержанность Карасу. Ямадзаки же, вместо того, чтоб обидеться на столь холодное к ней отношение, наоборот, растеклась в самодовольной улыбке и пошла обратно к своим подругам, баюкая на руках отвергнутую коробочку с обедом.
Кураями сел за парту, наобум вынул из сумки школьные принадлежности. Узкая, ровная спина, длинная шея и блестящие в солнечном свете огненные волосы – вот что сейчас занимало парня больше всего на свете. Ему никак не удавалось разглядеть лица одноклассницы, виден был только светлокожий изгиб щеки, да край уха.
В класс вошел сенсей и Карасу пришлось отвлечься от загадочной одноклассницы. В преддверии выпускных экзаменов учителя мучали детей науками: назначали обязательные дополнительные занятия, нагружали непомерными домашними заданиями и, конечно же, требовали внимательности на основных уроках. Но Кураями мало беспокоили грядущие экзамены. Он без ложной скромности признавал за собой звание гения, прилипшее к нему в паре с «Принцем», потому как оба эти определения были в некотором роде справедливы.
***
Кавакучи‑сенсей, он же учитель английского, а по совместительству и классный руководитель читал своим подопечным отрывок из известного английского романа, а дети в едином порыве записывали за ним под диктовку. Карасу прилежно выводил в тетради иностранные слова, украдкой поглядывая на сидящую впереди одноклассницу. Рыжая строчила контрольный текст, на сей раз подперев кулаком уже другую щеку. Её светлая кожа почти не загорела за все дни жаркого лета, хотя девушка, в отличие от местных уроженок, совершенно не пряталась от солнечных лучей и преспокойно сидела у окна, в то время как другие ученицы, будто семейство вурдалаков, скрывались от дневного света, рассредоточившись по дальним рядам парт. Карасу всё гадал: какие бы черты лица могли подойти рыжей? Но, как бы не старался, никак не мог «дорисовать» подходящий облик.
Тем временем учитель закрыл книгу и глянул на часы. До конца урока оставалось чуть более десяти минут.
– Молодцы! Справились быстро, – похвалил он класс. Дети заёрзали на местах, явно надеясь, что сенсей вознаградит их старательность и отпустит пораньше с урока. Но учитель тут же осадил ребят: – Теперь давайте разберём текст. Я задаю вопросы по содержанию, вы – отвечаете.
По рядам прокатился вялый стон. Среди здешних учеников не было ребят, кто бы не знал английского языка на приличном уровне – все без исключения катались по заграницам, и худо‑бедно понимали по‑иностранному.
– …Фугеши Кагура[3], – назвал вдруг учитель, и, к удивлению Карасу, поднялась его рыжая соседка.
Кураями готов был услышать какое угодно невероятное или даже волшебное имя, ну, или на худой конец, просто европейское, но никак не японское! Выходит, кто‑то из родителей рыжей девицы – потомок самураев?.. Карасу подался вперёд, чтобы всё‑таки разглядеть лицо одноклассницы, но вовремя опомнился, и сделал вид, что просто сел поудобнее. Однако, это его телодвижения не остались незамеченными: ревнивая и романтичная Ямадзаки, всё время наблюдавшая за предметом своих мечтаний, переглянулась с подружками, и незаметно для учителя набрала на телефоне короткое сообщение… Что ж, Принцессе было не впервой отваживать от своего Принца слишком смелых поклонниц. Вот только сейчас ситуация была куда серьезней: на этот раз именно Кураями заинтересовался девушкой, а не она им. И это было недопустимо!
Внезапно дверь класса отъехала в сторону и на пороге возник недостающий ученик. Нацума Ишики собственной персоной всё же решил почтить своим присутствием школу! В отличие от Дайджи, Нацума был хорошо сложен, дерзок и на радость женской половине школы красив и любвеобилен. Парень с удовольствием отогревал на своей груди всех девушек, замерзающих от холодности Кураями. Также Ишики без труда оправдывал и свое «беспокойное» имя, и слух о том, что является сыном главаря якудзы: он постоянно ввязывался в драки с уличной шпаной, курил, бездельничал, и, вообще, вёл себя вульгарно. Несчастные педагоги выли, но безропотно терпели все его выходки. Никто не желал вызывать отца этого малолетнего преступника в школу, на педсовет. Это же какой позор будет, если в престижное учебное заведение нагрянет толпа бандюганов во главе с Нацумой‑старшим!..
Ишики фамильярно отсалютовал учителю, прошествовал через класс к своей парте позади Карасу, плюхнулся на стул и протянул своему подопечному кулак для приветствия. Кураями через плечо ответил встречным тычком. Тогда Нацума развернулся к Дайджи, подставил и ему приветственный кулак, и вновь получил ответный удар. Такая манера здороваться водилась только среди этой троицы, с другими ребятами мальчишки обменивались лишь учтивыми кивками.
Кавакучи‑сенсей поджал губы, терпя бесцеремонность богатенького говнюка. И ведь не выпрешь же его за неуспеваемость! Дело в том, что Нацума обладал какой‑то феноменальной везучестью: разгильдяй мог проспать весь экзамен или контрольную, нагло лежа на своей парте, но, проснувшись за несколько минут до звонка, наставить от балды ответов в тесте и получить оценку даже выше среднего бала. И, если бы сенсей не видел этого «волшебства» своими собственными глазами, в жизни бы не поверил, что бездельник не списывает!
Прозвенел звонок, и учитель, пожелав детям успехов в подготовке к экзаменам, вышел из класса. Буквально тут же девушки во главе с Ямадзаки поднялись со своих мест, подошли к Фугеши и обступили её парту, учтиво не касаясь стола Кураями.
– Знаете, девочки, кого я ненавижу больше всех на свете?.. – помпезно проговорила Химе. – Выскочек!
[1] 山崎 [Yamadzaki] – (фамилия); 媛 [Hime] – принцесса.
[2] Бэнто́ (яп. 弁当 бэнтоо) – однопорционная, упакованная в специальную коробку, еда.
[3] 鳳至 [Fugeshi] – (фамилия);神楽 [Kagura] – синтоистские танцы и музыка
