Интриган. Новый Петербург

А мужик‑то знает себе цену – сразу две угрозы за один ответ, это сильно. Юстас прикусил язык, но я стоял рядом и слышал, как старик недовольно прошипел. Но деваться некуда – пришлось театрально поклониться и сдать назад.

– Хорошо. Отчет – так отчет. Только не затягивайте. А ты, – Юстас склонился надо мной и прорычал так, точно собрался сожрать на месте, – уж точно не отвертишься.

 

***

На рассвете черный воронок привез меня к зданию канцелярии на главной площади – пожалуй, единственном чистом и красивом месте Нового Петербурга.

Белая плитка, фонтан с мраморными статуями, а по периметру – административные здания одно другого краше и наряднее.

Кто был в историческом центре нашего Питера – тот сразу поймет, о чем речь.

А кто не был – погуглите фотографии. А лучше съездите сами – оно того стоит.

Но насладиться архитектурными изысками не дали – вывели под белы рученьки и сопроводили в кабинет начальника: мрачный, тесный, сплошь заставленный картотечными шкафами. Но хоть не в пыточную – уже хорошо.

– Чай, кофе? – старик сел напротив и заправил лист в печатную машинку. – Или чего покрепче?

– Нет, спасибо.

– Ну, как знаешь, – он достал из стола графин с янтарным напитком и плеснул на фалангу в граненый стакан. – А я выпью. Итак, приступим, Гектор. Или лучше называть тебя капитан Старцев?

На первый взгляд звучит как имя дебильного супергероя из комиксов.

Но в мои‑то года дослужиться до капитана – вполне неплохой результат.

Особенно на войне, что длилась всего три года.

Главное, чтобы не начали расспрашивать о прошлом, иначе посыплюсь так, что точно окажусь на дыбе.

– Просто Гектор.

– Хорошо, хорошо… – обер‑прокурор сосредоточенно застучал по клавишам двумя пальцами – еще бы язык высунул для полноты картины. – Ты в городе уже вторые сутки, верно?

– Да.

Юстас оставил машинку, подался вперед и заговорщицки прошептал:

– А не было тебя довольно давно. Значит, можно смело считать человеком со стороны. Так вот, как посторонний наблюдатель, но при том опытный военный, ответь‑ка мне вот на что. Как высоко ты бы оценил вероятность сепаратистского заговора?

– Что, простите? – ожидал услышать много чего, но чтобы вот так сразу – и про сепаратизм? Да уж, у кого что болит.

– Заговор, – трясущаяся рука поднесла стакан к дрожащим губам. – Я здесь тоже недавно. Но почему‑то кажется, что я единственный верный слуга императора. А все остальные – предатели и мятежники, продавшие родину за звонкую монету. А знаешь, каков следующий шаг тех, кто уже пресытился златом? Власть!

Стакан с грохотом опустился на столешницу, словно молоток судьи.

– Скажи, Гектор, ты верен императору?

– Я верен родине, присяге и долгу, – ответил без малейших раздумий и промедлений.

– Хорошо, хорошо… – ногти побарабанили по корпусу машинки. – Тебе я верю. Безупречная служба, орден и две медали, в рекомендациях сплошной восторг. Храбрый, решительный, рассудительный – превосходный офицер и достойный боевой товарищ.

Как ни странно, то же самое относится не только к Гектору, но и ко мне.

– Но вот за остальных я бы не был так уверен.

– Остальных?

– За твой род.

– Мой отец скорее умрет, чем преступит закон. В это можете тоже смело поверить.

– Так‑то так, но пока что Андрея не проверяли на прочность. Не ставили в условия, в которых крайне сложно следовать привычным принципам. Слышал, совсем недавно ваш долг вырос на десять тысяч…

– К чему вы клоните? – прервал эти пространные заходы вокруг да около, прекрасно понимая, куда все идет.

– Любите прямоту? – Юстас усмехнулся и допил виски. – Я тоже. Поэтому предлагаю немного поработать на благо отчизны. И, возможно, спасти Североамериканскую колонию от независимости и последующей за оной войны. Я хочу, чтобы моя страна росла и крепла, а не дробилась на враждующие меж собой лоскуты. А вы?

– Я тоже. Не сомневайтесь.

– Тогда как насчет побыть моими ушами и глазами?

– Хотите, чтобы я стал шпионом? – ухмыльнулся. – Что ж, и такой опыт у меня есть.

– Славно, – старик откинулся на спинку и удовлетворенно кивнул. – Но для того, чтобы успешно шпионить, нужно втереться в доверие к знатным семьям. А для этого нужно подняться самому. А для того, чтобы подняться самому, нужно немного приспустить других. И начнем мы, пожалуй, с этого зарвавшегося подонка Кросс‑Ландау. Долбаный немец, что он себе вообще позволяет? Никто! И никогда не смел мне перечить! Особенно всякие интриганы и заговорщики! Возвращайтесь домой и ждите дальнейших распоряжений, агент. На сегодня вся.

– А как же нападение? – с удивлением посмотрел на чистый лист.

– Это подождет, – Юстас погрузился в мстительные мечтания. – Цепочка уже запущена, фитиль подожжен, и наша задача выяснить, когда рванет. Вот что главное. Мы должны спасти наш город, нашу колонию и нашу империю прежде, чем огонь достигнет заложенной под троном бомбы.

 

***

Старик явно болен.

Стоило бы пойти в отказ, но у таких маниакальных личностей сильно завышено самомнение.

И если потянуть за нужные ниточки, можно войти к нему в доверие и узнать куда больше, чем от дворян или рядовых жителей.

К тому же, мы вроде как коллеги, так что настраивать против себя еще и секретную службу не самый благоразумный выбор.

Лучше сделать вид, что идешь на поводу и полностью вверяешь себя его власти, а между тем начать свою игру.

Но сперва неплохо бы поесть и отдохнуть. И не успел я подумать, как найду дорогу домой, как из‑за ограды донесся встревоженный оклик:

– Братик!!

Афина кинулась ко мне и повисла на шее. После отстранилась и внимательно осмотрела округлившимся глазами.

– Ты ранен? Тебя пытали?

– Нет. Мы просто пообщались.

– Точно? – девушка снизила голос. – Говорят, этот Юстас убийца и садист, а к тому же…