Искра

–Все, все, я все поняла. – Валиера пригляделась к мужчине внимательнее, пытаясь понять, что же такого заставляло женщин сходить с ума. Ильвис выглядел спокойным. Они негромко переговаривались с Фальвиром. – У него приятная улыбка.

– Да… – Лив не могла оторвать взгляд от объекта своего вожделения.

Валиера посмотрела на подругу по‑новому. Они не виделись много лет. Они обе изменились. Вэл видела, что подруга стала страстной натурой. Она еще пока не знала, были ли у нее мужчины, и, если были, то как много или мало. Нормально ли было для нее вот так влюбляться в того, кого она даже толком не знала, а только лишь мельком видела. Хотя, это и не удивительно. В детстве она уже была импульсивная, без конца топала ногами и пыталась что‑то требовать от всех, кому приходилось с ней играть.

«Наверное, это не плохо, когда знаешь, чего хочешь?»

Вэл снова задумалась и посмотрела на Фальвира. Сейчас он выглядел собранным.

«И… Обеспокоенным?»

Только девушка подумала об этом, как главнокомандующий с советником развернулись и медленным шагом направились к выходу из зала.

Валиера почувствовала мимолетную пустоту, но тут же себя одернула. Как может она думать о таком, в, должно быть, самый важный для нее день? Думать о мужчине, которого знала всего лишь несколько мгновений. Она взяла Лив под руку, и они весело промаршировали к столу с закусками. Вечер продолжился без приключений.

***

До приветствия оставалось еще пара часов. Фальвир заерзал на скамейке, не в силах сдержать волнение. У Джиора была какая‑то информация, какие‑то тайны, очевидно, связанные с эсиллами. Ильвис выглядел задумчивым:

– Я помню, что обещал тебе. И я свое слово сдержу. Никто не сможет упрекнуть меня в нечестности, такого не бывало.

– Ладно, братец, расслабься. – Джиор подмигнул ему. Пододвинул к себе кружку Ильвиса и сделал небольшой глоток. – То племя, что напало на ваш караван, это не только эсиллы. Это метисы.

– Как ты можешь такое говорить? Какое племя метисов? – Фальвир в ярости сжал кулаки, – Наши женщины не могут дать столько потомства, чтобы появилось целое племя, даже если оно росло десятилетиями.

Джиор недовольно оскалился:

– Так я, значит, лжец по‑твоему?

– У меня нет причины верить тебе.

Ильвис примирительно поднял руки:

– Давайте прекратим. Джиор, расскажи, пожалуйста.

– У этого племени… Как бы это назвать, – полуэсилл задумался. – Другой уклад, братец. Они любят своих детей и не отдают ни одного, ни младшего, ни старшего в жертву магии крови. Вот так, братец. – Джиор цокнул зубами и вновь припал к кружке. – Более того, никто из нас магией крови не владеет, зато эльфийская магия в некоторых пробуждается.

– Раз это так, «братец», раз мы стали еще ближе, почему это ваше племя так расправилось с караваном? То были не воины даже, торговцы, с семьями. Там были дети! – главнокомандующий едва сдерживая возмущение, чуть не вскрикнул.

Опять ехидная улыбка. Джиор знал много. Особенно для того, кого там не было.

– Я знаю, о чем ты думаешь, братец. Я не участвовал в этом. Они их не убили. Увели с собой. – мужчина положил руки на стол, будто бы больше не хотел ничего объяснять.

– Но зачем? Ты знаешь? – Ильвис коснулся его руки. – Это важно. Нам нужно знать. Нужно знать, что делать дальше.

– Ваша королева – фальшивка. А ее чашка – наш артефакт. И без нее она – пустышка, базарная торговка. Оттуда ведь она вышла? В тебе я чувствую больше магии, чем в этой выскочке. – Джиор презрительно фыркнул. Казалось, его глаза засветились в темноте, – Я поясню, братец. В метисах пробуждается древняя магия. Но без древнего артефакта, как эта чашка, она не может найти выход. Я знаю, сам прекрасно знаю, что эти набеги никогда не дойдут до вашей королевишны, знаю, что замок не возьмется сам по себе. Но эти эльфы, что пришли к нам, пусть сначала угрозой, захотели остаться сами, – полуэсилл сжал руки в кулаки, – Пусть они и не выживают на пустынных землях, но их жизнь тоже не сладкая, братец. Она ничего не сделала для них, ни разу, с момента коронации, не покидала своего красивого замка. Они хотят что‑то изменить. И поверили, что с нами они смогут это сделать.

– Ты несешь ересь! – Фальвир вскочил из‑за стола. – Что кучка ремесленников может сделать?

– Сегодня одна кучка, завтра – другая. Они учат нас, и учатся сами. Бунт, мятеж – называй, как хочешь. Это вопрос времени, главный командник. И ты ничего с этим не сделаешь.

– Почему именно Чаша? Есть ведь и другие артефакты… – Ильвис смотрел прямо перед собой, но взгляд его был затуманен, будто он вовсе и не обращался ни к кому, а просто озвучивал свои мысли. – Копье! Ведь есть копье. И… На сколько я помню, щит.

– Сказки. Чашка есть, ее все видели. А палка и тарелка – легенды. Утерянные артефакты. Сгнили уже, поди, где‑то. – Джиор снова выглядел расслабленным. Фальвир видел, какое ему доставляет удовольствие владение информацией.

«Он думает, что умнее нас всех! Выскочка!»

– Но, если представить, что они нашлись, они бы помогли вам? Помогли сделать свою магию более совершенной?

– Ильвис, ты с ума сошел? Чтобы потом тебя этой же магией и сожгли? Я не понимаю! Не понимаю, как мы можем до сих пор обсуждать это! Это какое‑то безумие!

Джиор встал, зыркнул на Фальвира, кивнул Ильвису и вышел из‑за стола, не говоря больше ни слова.

– Ты просто надутый индюк, ничего не смыслящий в политике и переговорах! Что твоя военная наука, когда есть возможность избежать гибели хоть кого‑то из нас!

– Нет у нас такой возможности, Ильвис. – главнокомандующий устало опустил голову на руки.

– Но ведь он все рассказал. Сам пришел и честно рассказал. Мы… Могли бы помочь?

Фальвир посмотрел на друга. В этой ситуации, очевидно, было не до шуток, но он все же поискал в глазах приятеля намек на то, что все это было сказано несерьезно. Устало вздохнул:

– Я не могу сам лично вложить оружие в руки своему же врагу, вся моя жизнь была в борьбе с ними. Знаешь, скольких я потерял?

– Понимаю, друг. Моя супруга была с тобой, когда вы попали в засаду. Эта боль отзывается и в моем сердце. Но сейчас… Я видел их, в своем сне. Видел, что они такие же, как мы. Что их не коснулось безумие эсиллов, – прорицатель посмотрел на товарища. – Ты же знаешь, я не контролирую, что увижу. Эти сны мучают меня уже много месяцев. Я гадал, не мог понять, пытался, но оно все ускользало. А теперь все начинает вставать на свои места.

– Все то, о чем мы сейчас говорим называется изменой, Ильвис. Своей рукой я казнил таких же заговорщиков, какими сейчас становимся и мы. Даже думать о таком преступно.

Ильвис видел, как борется в друге долг и милосердие.

– Что ж… Но он прав на счет нашей королевы. И ты сам это должен понять. Поэтому и про остальное не вижу смысла сомневаться. Либо же он получит от нас помощь, либо же рано или поздно вспыхнет мятеж.

Фальвир глубоко вдохнул и шумно выдохнул.