Искра могущества

В большинстве своём слабые и хрупкие, людям ничего не оставалось, как тщетно взывать к ныне мёртвым богам, оставившим этот мир.

Будто смертельный ураган из глубин инфернального мира, подобно монстру для монстров, изничтоженный разрозненный мир остался в руинах и это лишь было началом конца.

Погибель богов пришла из тёмных и мёртвых миров, никто не знает, что случилось в тот час, когда источник благодатной магии‑ спутник Лакримы, Левис раскололся на тысячи мелких осколков, которые погрузили планету в хаос.

Тот катаклизм изничтожил привычный уклад всех вещей, мир погрузился в первобытное жестокое время. Люди стали друг‑другу врагами, выживал лишь сильнейший, а слабые только и могли, что подчиняться сильным или быть убитыми ими.

Анархия и зверские, подстать тем, что и сокрушили этот мир и его хозяев, порядки правили на землях планеты Лакрима.

Долину Истенхейм, разделяющую условную границу земель северян, именуемой Йотунхейм и их ближайших соседей‑Кельтаров, поглотила летняя тьма. Рядом с суровыми холодными землями местное лето больше походило на тёплую затяжную осень. Жара по меркам тех, кто жил за чертой вечной мерзлоты. Это была горная местность, содержащая в себе огромное количество мелких поселений, которых практически никогда не касалась война.

Огромное облако, закрывающее звёзды в непроглядной тьме, лениво бежало прочь под действием лёгкого ветерка. Этот приятный бриз, шедший от ближайшего моря, считался целебным. Немногие северяне, дожившие до глубокой старости, шли по зову солёного ветра, чтобы в конце концов умереть у берега моря в тепле и спокойствии.

Вдруг ночную идиллию прервал громкий звук вдыхаемого воздуха. Два сверкающих, будто звериных, голубых, казалось, тлеющие, глаза поблёскивали среди тишины ночной исколесованной дороги. Крупная фигура медленно брела в неизвестном управлении. Гуманоидное тело словно плыло впотьмах ночной дроги, не издавая ни звука. Издалека его можно было принять за двух голубых светлячков, которые взмыли на высоту около шести футов.

Порыв ветра разогнал назойливую тучу и приоткрыл завесу тайны того, кто шёл в ночи.

Это был высокого роста человек мужского пола. Статный парень с мускулистыми сильными руками, телом и зубами хищного зверя. Но то были не просто грубые мышцы, это были ловкие гибкие куски плоти, подобно тем, что имели дикие хищники. Он шёл на крики людей и звуки, похожие на удары грома. Шёл как можно тише и незаметнее.

Человек наблюдал это с расстояния пары сотен метров будто орёл или сокол. Видел отчётливо и ясно. Перед его глазами была беспощадная бойня. Отвратительное зрелище, которое заставило его сердце дрогнуть, искра необъяснимого гнева прокатилось по его телу подобно мурашкам. Человек сжал свои кулаки и ускорил шаг.

Как только он услышал человеческую надменную речь с западным акцентом, то фигура тенью бесшумно нырнула в придорожные заросли.

Пылала деревня, бешенный треск костров, крики невинных девушек и детей, безжалостно добиваемыми копьями и ножами неизвестных мерзавцев. Мертвецы сгорали в своих же домах, иные покойники лежали на земле и не было тех, кто бы мог предать их огню или земле. Во многих из трупов ночной бродяга заметил круглое обожжённое отверстие, оставленное неизвестным оружие или инструментом.

Одетые во всё чёрное люди убивали невинных соседей северян без жалости и садизма. В их действиях было что‑то машинальное, они будто бездушные марионетки как можно более безболезненно обрывали жизни людей выверенными отточенными движениями. Их было пятеро, но этого вполне хватило, чтобы вырезать ни в чём неповинную деревню под ноль. В руках двоих из них были длинные стальные трубы на деревянной подложке. Они засыпали в них чёрный порошок и утрамбовывали палочками. Как только они сделали это, то двое из них сразу же встали у входных ворот в, взвесив это странное оружие на плечо.

Ритуал или что‑то ещё? Человеку, наблюдавшему это было всё равно, негодяев, сотворившее такое с беззащитными людьми ждал его праведный гнев. Покусившись на скромную деревню они подписали себе смертный приговор. Соседний народ был очень дружен с обладателем голубых глаз и посему месть не заставит себя долго ждать.

Поставляемые ими товары были жизненно необходимы для детей снежных пустынь, в обмен они получали защиту, шкуры и туши опасных зверей. Мирные оседлые землепашцы Кельтары всегда вызывали у него положительные чувства, общение с ними наделяло его неким теплом, которым он был так обделён с самого рождения.

–«Паршивые ублюдки, вы все умрёте…»

Подумал про себя северянин. Едва ли похожие на нормальных людей негодяи в кожаных чёрных одеяниях творили бесчинства и беззаконие. Никто не мог их остановить, тем самым спасти невиновных, голубоглазый опоздал, все были мертвы. Он поклялся самому себе, что неповинные будут отомщены им и его топором. Как можно более тише человек подобрался к входным воротам, где стояли двоя часовых с всё теми же непонятными стальными полыми трубками.

Треск горящих домов скрыл все движения, но языки пламени едва ли не выдали его с потрохами. В лицах подонков, убивших несчастных, было глубокое безразличие ко всему на свете. Даже видавший безысходность северянин никогда не видел такое мёртвое лицо на живом человеке. Он прислушался.

–Успех. Будь вся наша армия вооружена подобным‑Лакрима давно бы стала нашей. Доложить господину Жерару о завершении sanguinem test.

Одобрительный возглас, отданный, кажется, командиру этой шайки из пяти человек.

–Есть, заместитель малого отряда господина Жерара!

Караульные, кажется, не смыкали глаз, они двигали глазами влево‑вправо в поиске тех, кто бы мог им помешать творить их гнусные планы. Но они не учли одного‑они не видели во тьме так, как это могут делать соседи невинно убиенных людей. Северянин не знал, что может делать эти странные трубки, но скорее всего они и были источником того адского грохота.

Сталь блеснула из кустов, крутящийся металлический предмет, отблеснувший огнями горящей деревни, отнял жизнь у одного часового. Это оказался топор, он в мгновение раскроил череп и тот уронив своё причудливое оружие, упал на землю замертво.

–НАПАДЕНИЕ!

Второй часовой вскричал и выставил трубу перед собой, пока полуночный убийца подкрадывался по кустам ко второму из них. Он медленно ступал назад, пока трое остальных бежали тому на помощь. Не успел второй часовой сделать и пары шагов как голубоглазый мститель выпрыгнул из кустов и лишь чудом остался в живых.

В мгновения ока раздался гром и ночь стала днём в невероятной вспышке. Едкий запах серы, разъедающий ноздри заставил зажмуриться северянина, который то ли по воле ныне мёртвых богов, то ли по воле инстинкта схватился за раскалённую железную трубу. Северянин обжог руку об раскалённое оружие, но столь незначительная рана была ничем на фоне того, что должно было случиться в случае если бы он не сделал этого.

Снаряд, быстрее грома, вылетевший из неё просвистел у его уха, тем самым оглушив его. Одним рывком он утащил противника из зоны видимости и вжал трубу тому в горло. Он упёр противника к стене и со всей силы надавил тому на ярёмную вену. Задыхаясь, он потянулся к палашу, заткнутым за поясом, но резкий рывок снизу‑вверх не позволил ему сделать задуманное. Немного запоздало, но он так же отправился в мир теней вслед за своим товарищем. Противник сполз по стене со сломанной шеей и вынутым языком.

–Уничтожить.