Искра могущества

Первым был длинноволосый желтоглазый высокий человек в самом расцвете сил, облачённый во всё чёрное. Рубаха, плотные кожаные штаны и сапоги, намеренно выкрашенные желчью варга. Это было показателем того, что этот воин убил около дюжины этих чудовищ. На кулаках желтоглазого находились крепкие кожаные перчатки, на костяшках которых сверкала окровавленные стальные заклёпки. Никаких украшений и изысков одежда черноволосого не имела. Он предпочитал простую и аскетичную одежду, которая, по сути, была лишь инструментом, дабы согреться и, когда это необходимо, скрыться в ночи.

Ростом он был куда выше среднего, а его накаченное, но в то же время атлетичное, почти лишённое жира тело походило на пружинящую твёрдую сталь. На теле человека была лишь одна рана‑небольшая ссадина подле подбородка. Холодные жёлтые глаза, пришедшие на Лакриму из глубокой древности, взирали на всё с безразличием и скорбью, которую мог понять лишь он сам.

Боец был хорош собой: тонкие заострённые черты лица делали его похожим на аристократа, а каштановые волосы, разросшиеся до ключицы были похожи на мечту любой женщины. Он смотрел сквозь противника, будто не замечая того от слова «совсем».

–Будь ты проклят, Жерар! Ты не человек, ты дьявол, как и твой хозяин Кроу!

В сердцах выкрикнул второй боец. Это был сильно побитый беловолосый северянин с голубыми как небо глазами и таким же могучим телом, что имел Жерар. Сильный и ловкий человек, гримаса которого исказилась гневом, взирал на своего противника с ненавистью, которой позавидовал бы даже сам дьявол. Он держался за разбитый идеальным апперкотом нос, тихо изрыгая проклятия и угрозы в сторону спокойного как сама вечность противника. Голубоглазый светловолосый боец был на порядок младше, ему было всего 17, но большое сильное тело делала его похожим на взрослого мужчину. Он был одет в белёсый камзол со следами брызг крови, плотные домотканые белые штаны и сапоги из грубой дублёной кожи серого оттенка.

Он тяжело дышал в отличии от Жерара, который ничуть не запыхался вовремя их ожесточённого противостояния. Прожигая ненавистным взглядом своего противника, юноша был готов растерзать негодяя всеми возможными способами, позабыв о своём пренебрежении к садизму.

– Что есть сила и могущество, когда весь наш вид погряз в скверне грязного перерождения? Наши испытания, которые ты так нагло прервал это лишь шаг на пути к высшему благу, кристального перезапуска всей планеты.

Юноша сделал шаг назад и с досадой обнаружил, что он едва не стоит на обрыве. Черноволосый же сделал к нему ещё один шаг.

–Ах ты грязная сволочь! Испытания говоришь!? Почему бы вам не испытать свои огнедышащие трубки на себе же!

Жерар глубоко вздохнул и прохрустел пальцами рук, после приложил ладонь к сердцу.

–Моя жизнь, моя плоть, моя душа принадлежат господину Кроу. Нельзя допустить чтобы мы‑его верные слуги подняли оружие друг против друга, без приказа нашего господина. Как ты не можешь понять таких простых вещей?

Северянин взмахнул рукой так, что клубы тумана с обоих сторон от него расслоились на мелкие плывущие вдаль кусочки.

–Придать священную ценную жизнь безумию ваших амбиций!? Вы‑психопаты не ценящие жизни каждого живого существа. Вы даже не цените своих же товарищей и тех, кто поверил вам! Убить всех ради высшего блага?! Чушь сумасшедшего! Я порубил на куски твоих палачей, и ты будешь следующим!

Жерар сжал кулак так, что послышался хруст.

–Они, как и ты лишь часть огромного плана моего господина. Какая разница сколько раз они умрут и вернутся обратно? Пока водоворот из грязных перерождений работает, жизни тех, кто не служит Кроу не имеют значения. В конечном итоге все, и вы северяне, и наши легионы… все мы умрём, чтобы вернуться кристально чистыми на новую Лакриму!

Вейлор вскочил, бросившись вперёд, он замахнулся рукой и обнаружил, что его противник исчез. Через мгновение в области солнечного сплетения раздалась жгучая нестерпимая боль от которого у юноши подкосились колени и перехватило дыхание. Он сделал кувырок влево и увидел, что его противник с грустью в глазах смотрит на то, как сильный молодой северянин сражается за свою глупую «правду».

–Ты глупый мальчишка! Тебе не победить меня, у тебя хватит на это сил! Проглоти ты хоть десяток осколков‑твоя сила не сравнится с благодатью Кроу! Как жаль, что такое сильное перспективное тело умрёт среди этих заснеженных пустынь.

Через мгновение он появился перед стоящим на колене задыхающимся парнем и вынул из потайного кармана рубахи, что была под чёрным одеянием, странную трубку с деревянной рукоятью и оттопыренной крючковатой деталью.

–За препятствие воплощения великого плана господина Кроу, за убийство людей его легиона, ты приговариваешься к смерти.

Жерар огласил это холодным бесчувственным голосом. Похоже ему часто доводилось объявлять чью‑то казнь. Он наставил дуло оружия к лицо светловолосого и тот вскричал, выхватив из‑за пояса причудливый, если не сказать уродливый топор. Жерар спустил курок. Раздался грохот, и вспышка ослепила черноволосого.

Юноша был застлан в клубах порохового едкого дыма. Тело северянина кануло в пропасть, затянутую глубоким белёсым туманом. Жерар взглянул вниз и увидел, как озверевшие от гнева голубые глаза северянина поглощаются туманной дымкой. Скорбь в глазах черноволосого стала ещё сильнее, но уже через пару минут он спустился вниз и широко улыбнулся.

Тела бешенного парнишки, что залез на несколько десятков метров вверх бросился на того с голыми кулаками не было, а совсем рядом на примятой земле лежала разрубленная круглая пуля. Жерар поднял половинку идеально рассечённого шарика и сжал его в кулаке.

–Неплохо, северянин. Твоя казнь откладывается на неопределённый срок.

 

Пустыня потерянных судеб

 

 

Глава 1. Вкус предательства

 

Жаркое восточное солнце возвышалось над барханами зловещей пустыни на востоке страны торговцев и ремесленников Геделит. Этот суровый засушливый край был настоящим испытанием для силы и духа любого, кто решится вступить его бескрайние раскалённые пески.

Светило пекло так сильно и нещадно, что редкое живое существо могло устоять под его убийственными лучами. Причудливые серо‑коричневые растения, мелкие зверьки, да редкие караваны разбавляли это выжженное мёртвое царство. Зловещее марево высасывало соки жизни из этих земель, и только ночная прохлада была спасением от вечного зноя пустыни. Лишь сильный телом и разумом мог бросить вызов самой ненасытной и безумное стихии‑огню, олицетворением которого был восток Геделита.