Истинных не выбирают. Мой чешуйчатый ректор

– Отравление, – коротко доложил прибывшему дракон. – Вещество неизвестно, так что давай универсальный антидот.

Доктор быстро извлек из чемодана пузырек с нужным зельем, раздвинул мне зубы и влил мерзопакостную гадость внутрь. Меня резко скрутило, в глазах на мгновение потемнело, а потом и вовсе брызнули слезы. Как‑то незаметно я оказалась сидящей у дракона коленях, а шустрый доктор уже оттягивал мне веки, считал пульс и одновременно сканировал магией. Ее покалывание ни с чем не перепутаешь. Ну хоть дышать стало совсем легко после адского пойла.

– Ну как? – нетерпеливо потребовал лорд.

– О‑ту‑ти‑те ме‑я, – мычала я, пока Мариус зачем‑то проверял мои гланды, зажимая серебряной палочкой язык.

– Яды тут ни при чем, – доктор отложил инструменты и стряхнул обеззараживающую магию с пальцев. – Твою гостью никто не травил, у нее острая аллергическая реакция.

– Ты уверен? – голос Аэрика заледенел, а руки сжались на моей талии, словно наручники на преступнице. Доктор кивнул утвердительно, ни капли не сомневаясь в собственном диагнозе. – Отбой тревоги! – негромко приказал кому‑то невидимому лорд.

– Что она в последний раз употребляла в пищу? Нужно проверить леди на возможные аллергены, чтобы исключить подобные реакции в будущем. Я оставлю очищающий организм настой, пусть пьет его в течение двух дней. Если приступ повторится, дашь ей вот это зелье, – на стол рядом с нами встала бутылочка с чем‑то ядовито зеленым. Желание повторять свой подвиг у меня начисто отпало.

– Спасибо, – лорд дракон пожал доктору руку и снова открыл портал.

Прощался гость уже на ходу. Я мысленно умоляла мерцающий овал не схлопываться, но тот остался равнодушен к моим горячим мольбам. Вскоре мы остались с Аэриком наедине, с колен он меня так и не отпустил.

– Ничего не хочешь мне объяснить? – два сильно злых изумруда прожгли меня.

Я задышала шумно и закатила глазки.

– Завтра, – промолвила еле слышно.

Актриса из меня, конечно, так себе, но лорд не стал возражать. На руках отнес меня в спальню, уложил на кровать и велел Илире подготовить меня ко сну. А как только я, переодетая и причесанная, оказалась под одеялом, вернулся и уселся в кресле прямо напротив моей кровати.

– Лорд Драйгон? – пискнула я. Хотела, конечно, прозвучать холодно и надменно, а вышло так, как вышло.

– Спи, Тесса, – резко приказал он. – Ты меня разочаровала уже дважды за сегодня. За тобой, оказывается, глаз да глаз нужен. Но если не устраивает моя кандидатура, могу прислать охрану.

Я умолкла и погасила свет, дунув на выключатель, который стоял тут же на тумбочке. Отчего‑то сделалось совестно, хотя из нас двоих стыдиться своих поступков должен был именно дракон. То ли разочарование в его глазах так на меня подействовало, то ли сама суть произнесенных с укором слов, но, лежа неподвижно, я еще долго обдумывала все произошедшее за этот день. Ночью мне снилось море. Как ласковое солнышко касается кожи лица, шеи, губ, а волны гладят волосы. Я купалась в свежем, немного соленом запахе и улыбалась беззаботно. Море шептало мне всякие слова, звало к себе, рассказывало, как я прекрасна. Оно целовало мои пальчики, щекотало за ушком. Там я была счастлива, поэтому наступившее слишком скоро утро стало для меня особенно горьким.

 

Глава 4

 

Весь следующий день пришлось провести в постели. Подниматься мне было запрещено. Илира строго следила за тем, чтобы я в положенное время пила лекарство, кормила меня с ложечки безвкусной кашей, постным супом и вареным диетическим мясом. Я молила о кофейе с молоком или хотя бы булочке с маслом, но получала лишь один и тот же ответ: «Диета прописана доктором. Нарушать нельзя».

Несколько раз заходил проведать меня Аэрик, но я в такие моменты упорно отворачивалась или накрывалась одеялом с головой. Почему‑то мне страшно не хотелось, чтобы дракон видел мое уродливое раздутое лицо, нос‑картошку и глазки‑щелочки. К концу дня я готова была на стену лезть от безделья и пообещала себе больше никогда в жизни не вредить своему организму, даже если это и обещает пойти на пользу делу.

Зато, благодаря вынужденному затворничеству, у меня родился план. И если все получится, то уже через несколько дней дракон будет скрипеть зубами от злости и невозможности меня вернуть. Это человеческие законы для чешуйчатых не писаны, а вот законы магии приходится соблюдать всем! И всякие там огнедышащие лорды не исключение, к моему огромному удовлетворению.

К вечеру отек спал практически до конца, и я снова начала напоминать миловидную леди Терезу Брайтвард. От предложения зашедшего в очередной раз Аэрика прогуляться по парку я не отказалась. Уж лучше с ним, но на свежем воздухе, чем в гордом одиночестве маяться взаперти.

– Как ты себя чувствуешь?

Мы шагали с драконом под ручку по насыпным дорожкам, вокруг стрекотали сверчки, светили теплым желтым светом парковые фонарики, а луна прочертила рябую дорожку по поверхности пруда.

– Благодарю, гораздо лучше, – я – сама скромность и учтивость, хоть в учебники по этикету помещай.

– Поверить не могу, что ты действительно это сделала, – лорд Драйгон покачал головой и остановился. – Ты ведь могла умереть от удушья. Неужели я настолько тебе не понравился?

– Я думала, что у меня всего лишь сильно распухнет лицо, и я стану непривлекательной для вас, – тихо ответила я. – Я не предполагала, что начну задыхаться, такого со мной раньше не было.

– Глупо, – Аэрик согнутым указательным пальцем приподнял мой подбородок и заглянул в глаза. – Ты в любом виде будешь привлекать меня, Тесса, даже если побреешься налысо или обваляешься в грязи. Ты – пара дракона, нам не важно наносное… – последние слова лорд уже практически выдыхал мне в губы.

А потом случился поцелуй. Не первый в моей жизни, нет, ведь я уже много раз целовалась с Максом, как со своим официальным женихом. Но это был первый раз, когда моя реакция на мужскую ласку ошеломила. Сначала мое тело словно прострелило молнией и прижало к дракону, потом я обмякла в его руках и стала глиной, чтобы дать возможность мужчине слепить из меня что угодно. И я была так рада этому, с восторгом поддавалась уверенным рукам, млела от ощущения чужих губ на своих… А после я прочитала мысленно заклинание трезвости, которое выучила когда‑то ради шутки, готовясь к поступлению, и мысли тут же прояснились, а в конечности вернулась твердость.

– М‑м‑м, – забилась я в крепкой хватке. – Вы! Вы – мерзавец! – отирая рот сообщила я. Дыхание сбилось, а сердце колотилось почти у самого горла.

Аэрик тоже тяжело дышал, а руки его сжались в кулаки. Он прикрыл глаза, словно видеть меня было выше его сил, и произнес глухо:

– Иди к себе.