Истории Цветочной улицы

***

Работа между тем так и не ладилась: инструменты валились из рук, а чертежи расплывались перед глазами, заслоняемые прелестным женским ликом. Лишь врождённое упорство позволяло ему не бросать дела.

Говоря правдиво, большую часть последовавших за судьбоносной встречей дней он проводил в обществе Миранды или за планированием будущей семейной жизни. Но одно обстоятельство вдруг поставило всё под угрозу.

– Нашелся другой наследник? Но как это возможно? У дяди не было иных родственников. Даже дальних. Следует разобраться!

Однако в Ратуше печальное известие подтвердилось.

– Сожалею. Сэр Арчибальд Коин предоставил все документы, и, имея в виду особенности завещания, а именно его отсутствие, вступает в права наследования как ближайший родственник покойного.

Сэр Ферлис плохо помнил, как вышел из ратуши, как оказался возле фонтана и как долго сидел, наблюдая за медлительными красными рыбами, размеренно шевелящими плавниками.

Нет, Монтгомери имел собственный приличный заработок, вполне достаточный для холостяцкой жизни. Но жизнь семейная требовала гораздо больших расходов и средств к их покрытию. И как человек педантичный и ответственный в делах финансовых, он был вынужден отказаться от ещё недавно столь достижимых целей.

В душе воцарился сумрак, а в сердце отчаяние и безнадежность. И как ни пыталась Цветочная отвлечь мужчину от грустных мыслей, играя солнечными бликами на поверхности воды, ничто не могло разогнать эти тучи и утишить тоску.

Сэр Ферлис начал своё расследование с просмотра старого материнского фотоальбома. Никакого Арчибальда там не было, никого с фамилией Коин тоже – подписи однозначно на это указывали. Это, однако, ничего не опровергало и не доказывало: возможно, другие родственники не попали на фотографии по тем же причинам, что и сам сэр Ферлис – мать много лет не поддерживала связь с семьёй.

– Нужна выписка из архива, – Монтгомери потянулся за пером и бумагой, чтобы по привычке решить вопрос, не выходя из дома, но вдруг понял, что хочет сходить сам: – Так быстрее будет узнать, – удивительно, ведь раньше ему было невыносимо терять время, которое можно посвятить работе, а сейчас было невыносимо работать.

Улица встретила его привычным шумом оживлённого места: гремели колесами экипажи, цокали копытами лошади, переговаривались лавочники и спешащие по своим делам люди. Сэр Ферлис влился в поток, направляющийся в сторону верхнего города, и задумался, отрешившись от происходящего и давая возможность сработать уличной магии. Шаг за шагом дорога ложилась под ноги, мысли крутились вокруг неожиданного родства, перескакивали к завтрашней встрече с Мирандой, затем снова возвращались к наследству. Вокруг всё так же шумело, стучало, иногда грохотало, изредка позвякивало. Слабо пахло речной тиной и рыбой. Рыбой?

Монтгомери резко остановился. Его окружали склады, совсем недалеко плескалась река. Это был не верхний город, а другое место.

Цветочная досадовала. До подозрительного типа, которого она обнаружила накануне, оставался всего один квартал, а сэр Ферлис не собирался двигаться дальше. Улица легко водила своими путями рассеянных людей, но людей сосредоточенных сбить с дороги было крайне сложно. Требовались особые меры. Нет‑нет, ставить разум Монтгомери под угрозу она не собиралась, зато щадить «типа» причин не было. Приходилось надеяться, что всей оставшейся магии хватит на хорошее внушение.

***

Изучение карты заняло довольно много времени. Этот район города не мог похвастаться многочисленностью и читаемостью табличек, а люди – излишней любезностью. Удалось лишь определить, что это всё ещё Цветочная. Свернув карту, сэр Ферлис собирался уже возвращаться, когда заметил странного мужчину, идущего в его сторону. Мужчина имел весьма солидный вид и совсем несолидную походку. Шёл он, пошатываясь, иногда задевал плечом стены домов, иногда наступал в лужи, совершенно не обращая внимания на пятна грязи на одежде. Говоря правдиво, шёл он как заправский выпивоха, разве что песни не пел.

Любителей пагубного пристрастия сэр Ферлис презирал, но сейчас по какой‑то неведомой причине поспешил навстречу странному типу, решив, что тот попал в беду.

– Сэр, вам плохо? Быть может, нужна помощь? Как вас зовут?

– Я? – незнакомец встряхнулся и с недоумением огляделся, как недавно и сам сэр Ферлис. – Я сэр Арчибальд Коин. А вы кто такой? И где мы, чёрт возьми, находимся?!

Сэр Ферлис замер. Неожиданная встреча смешала все карты, и он растерялся. Однако же представиться обязывал этикет, независимо от чувств, его обуревавших.

– Сэр Монтгомери Ферлис. Вероятно, ваш родственник. Во всяком случае, изначально наследником сэра Линдса был признан именно я.

Сказать, что эта новость произвела впечатление – значит серьёзно преуменьшить. Сэр Коин развернулся и бросился бежать к реке. Секунду спустя за ним помчался и сэр Ферлис, рассудив, что человек с чистой совестью бегать от родственников не станет. Цветочная встрепенулась, и груды бочек, стоявших в проходе между домами, словно сами собой раскатились по мостовой.

– Да что б вас! – Сэр Коин неудачно упал в грязь, встал и, не отряхиваясь, забежал в боковой проулок. Выскочил на соседнюю улицу и затерялся в паутине тупичков и проходов. Цветочная потеряла его за первым же поворотом. Зато получила кое‑что другое. В луже, где изволил валяться самозваный родственник, что‑то белело.

Сэр Ферлис тоже заметил клочок бумаги… или же ему указал на него солнечный блик? Как бы то ни было, но Монтгомери подошёл и вытащил изрядно запачканные документы из грязи. Лишь хорошее качество и вощение спасло бумагу от раскисания в воде.

По удивительно счастливому стечению обстоятельств, то оказались выписки из архива о родственниках сэра Линдса – покойного дяди сэра Ферлиса. В одном экземпляре выписки никакого сэра Коина не было и в помине, в другом он уже появился.

– Подделка! – возмущение, недоверие, радость и надежда захватили Монтгомери. Окрылённый, он поспешил в Ратушу.

Стоит ли упоминать, что дело о наследстве пересмотрели и вынесли решение в пользу законного наследника? Более никаких препятствий, ни явных, ни вымышленных, к бракосочетанию сэра Монтгомери Ферлиса и Миранды Нейтон не нашлось. И оно состоялось погожим осенним утром под аплодисменты голубиных крыльев, овации листвы и ликование немногочисленных приглашённых гостей, а также незримых свидетелей этого счастливого события: Цветочной улицы и ветерка.

Осыпав молодожёнов золотыми листьями на прощание, улица проводила их в медовый месяц. А после него с радостью встретила и довела до дома.

С тех пор Цветочная регулярно сопровождала чету Ферлисов на прогулку по самым красивым местам, придавала их настроению оттенок детской радости и волшебства, но, конечно, без той навязчивости, которую не сдержала при первой встрече с таинственным незнакомцем.