К пеплу, к праху, к крови

– Я не согласен с вами, принц, – начал Данте#6, решив, что это лучший момент, чтобы закончить наконец этот пустой разговор, – преступник здесь один и он наказан, его наказала сама судьба; боги увидели чудовищную несправедливость, которая произошла с Гертой, дочерью кузнеца Хафтора и наслали на преступника зверя, что одним взмахом эту несправедливость исправил. Быть может, если бы не этот зверь, Висельник бы уже сбежал из Вердамы и присоединился к банде Ерша на большом тракте близ Нового Лахэ, и кто знает, каких злодеяний натворил ещё.

– Вы прекрасно справляетесь со своими обязанностями, мой принц, – присоединился к увещеваниям брата, Данте#2, – это расследование заняло у вас много времени и сил; если Висельник и правда намеревался сбежать из Вердамы в леса, то змееногая богиня Апьяти не смогла бы так с вами обойтись и дать этому случиться. Пусть это выглядит слабым утешением для человека с такой сильной волей как у вас, для человека, который сам вершит свою судьбу и не привык рассчитывать на помощь свыше, но для кузнеца Хафтора это станет утешением достаточным, чтобы как минимум продолжить жить и сохранить ту самую связь, о которой вы говорили. Мы, слабые люди, уповаем на любую помощь – хоть вашу, хоть свыше, – на любую возможность защититься от ударов судьбы, от бурь и невзгод. И мы, простые люди, при всём нашем трепетном уважении к закону и к городской страже, просто не можем согласиться на добровольное урезание нашей защиты от этих многочисленных невзгод, что обрушиваются на нас так внезапно и беспощадно.

 

II

 

Это конец. Всё пропало. Очередной проигранный бой. В этот раз последний. Как всегда, под грудой пустых слов они погребли мои аргументы и я снова не смог выбраться. О боги, как же это скучно: выбрать в жизни такую благородную цель и раз за разом терпеть на этой стезе неудачи! Почему всё вульгарное, неинтересное, неблагородное получается так играючи легко и почему созидание – это так сложно и никому не нужно?!

 

Сайомон сидел у себя в кабинете. Поздний вечер, он был разбит, разгромлен, при каждой спорной мысли о неверно сказанном слове, неудачно брошенной фразе его окатывало волнами тревоги. Невозможно находиться в таком состоянии, нужно уснуть, потерять сознание, умереть. Он достал из шкафа с бумагами наполовину полный бутыль с вином и кружку. Он откупорил бутыль, понюхал и сморщился: кислая вонь молодого вина и поражения. Он слишком умён и уже слишком стар, чтобы клюнуть на это: вино ничего не исправляет, оно всë делает страннее.

 

Нет, выходом из этого положения не может быть вино или дружеская поддержка, тут нужно действовать, нужно что‑то сделать, что‑то неожиданное. Нет, разумеется нельзя устраивать облаву на бойцовскую арену или бордель – погибнут лишние люди и придётся нести ответ перед советом и отцом… а постойте‑ка, отец! Можно ведь обратиться к нему напрямую: у меня уже есть показания свидетелей, доказательства я добуду на месте… нет‑нет, это глупо, что я там выясню – на арене дерутся, в борделе ебутся. Нужно что‑то посерьёзнее. Прижать Аетелмаеров, заставить их выдать Демона или Триворота, вот что. Нужно показать людям настоящее чудовище! Но как? Как же тяжело быть благородным! Вот бы объединиться втроём с отцом и Юфранором, заинтересовать сначала их и потом уже начать работать по‑настоящему. Да, вот она мечта, истинная цель: король Фоирчерн и его сыновья защищают страну от мерзкого культа и отстаивают идеалы Справедливости и Законности! Тогда и Аскедала увидела бы нашу решимость и не оскорбляла нас, отправляя своих шпионов к Аетелмаерам, а проявляла бы уважение и отправляла шпионов ко мне!

 

Ближе к полуночи Сайомон, накинув капюшон, претендуя на скрытность, отправился из тайной комнаты в библиотеке к замку. В замке в первую очередь нужно было не попасться на глаза слугам Вайартера, но желательно, не попасться на глаза никому, кроме разве что стражников; дальше нужно незаметно проникнуть в покои к отцу, не столкнуться там с одной из его любовниц и поделиться с ним своим планом, очень слабым, очень рискованным, но без пяти скептиков на плече, вполне способным его увлечь, а это почти победа. Если указом короля выставить кордоны вокруг всех известных выходов с кряжа «Сражённый великан», высока вероятность нападения Демона на один из таких кордонов, а там уже дело за малым: там должен выжить хоть кто‑то, чтобы дать показания; дальше, совет будет обязан реагировать на убийство стражников и Аетелмаеры уже точно не смогут никого задурить своими чарами. Затем объявляется вылазка в горы, героическая поимка Демона, предъявление обвинений, публичная казнь и наконец…

С прервавшейся мыслью он тихо поднялся на третий этаж, он вздрогнул от удивления, что не заметил как прошёл всю эту дорогу до замка, – интересно его кто‑нибудь заметил? – он тихо прошёл по ковру коридора, по обеим сторонам его тускло теплились редкие свечи в настенных шандалах; к счастью, у дверей в покои отца не была приставлена охрана, но к сожалению, это могло означать, что у короля свидание. Сайомон прильнул ухом к двери – всё тихо, тогда он выпрямился, глубоко вдохнул, вспомнил ключевые слова в своей речи, толкнул дверь и замер.

 

III

 

«Почему именно сейчас ты мне всë портишь?!» – Сайомон шагал по комнате и рассерженный, вслух отчитывал отца, а отец, сидел на полу спиной к кровати с распахнутым ртом. Вино из опрокинутого узорного кубка впитывалось в медвежью шкуру, а на каменном полу бликовала лунным светом лужа королевской мочи. «Что ты рот раскрыл? Хочешь что‑то сказать?» – задавал он отцу вопросы, пока оглядывал его покои в поисках преступления, – «тебя что, отравили? ну да, кому бы ты сдался!»

Сайомон подошёл ближе и брезгливо сверху заглянул трупу в потемневшие глазницы, – «а что я мог сделать?» – и разочарованно покачал головой, – «ну и времечко ты выбрал, чтобы сдохнуть!»

Сайомон схватился за голову, сел на что подвернулось и забылся, забыл весь свой план, забыл всё, потерял нить. В голову полезли обрывки мыслей и воспоминания из прошлой жизни, из детства, они такие вязкие и липкие; он разметал их: всё бесполезно, ничто из этого не имеет отношения к делу. «Нет, это неправильно. Такого не может быть, подожди, смотри: конечно, тебя не убили. Само собой, ты дряхлый, бесполезный старик, который заслуживает смерти, но ты должен мне наследие! Хватит с меня возни со вчерашними трупами! Настало моё время обвинять и ты будешь указывать на моих обвиняемых пальцем! Их жизни не могут просто продолжаться, а твоя просто закончиться!»

Минула без часу ночь или может только час ночи и он наконец поднялся на ноги, новый план был готов, он вышел из покоев, вышел на свежесть и вспомнил о своей усталости. «Да какая ещё к чёрту усталость!» – отмахнулся он и полный решимости, направился прямо из королевского замка, который в свете факелов, своей торжественностью больше походил на собор в столичный бордель, который в свете фонарей, своей архитектурой больше походил на собор. В борделе нужно найти Юфранора, рассказать ему «об убийстве», попросить его сделать то, на что тот без колебаний согласится, как всегда. Но теперь от него будет польза. Идти недалеко, надо многое обдумать. Первое: их жизни не могут просто продолжаться!