Конан-варвар. Алая цитадель

Солнце клонилось к закату, когда изнемогшие путники остановились у массивных ворот, радуясь благословенной тени. Здесь Конан наконец поставил Наталу на ноги и размял затекшие руки. Над их головами высились тридцатифутовые стены, сложенные из чего‑то зеленоватого и не очень понятного, зато блестевшего почти как стекло. Задрав голову, Конан разглядывал зубцы наверху, полагая, что сейчас его оттуда окликнут, но так никого и не увидел.

Он приложил руки ко рту и покричал, потом стал колотить в ворота сабельной рукоятью, но в ответ раздавалось лишь пустое эхо, звеневшее насмешкой. Натала жалась к киммерийцу, напуганная странной тишиной. Обозлившись, Конан навалился на створку ворот… И отскочил, хватаясь за саблю, когда тяжелая створка неожиданно легко уступила и беззвучно отошла внутрь.

Натала вскрикнула и прижала руки ко рту.

– Смотри, Конан…

Непосредственно за воротами лежало неподвижное тело. Конан присмотрелся к нему, ожидая подвоха, потом шагнул вперед и начал оглядываться.

Он стоял на широкой площадке вроде крепостного двора. Во двор выходили дверные арки домов, сложенных из того же зеленоватого вещества, что и внешние стены. Строения были впечатляющие – крепкие, просторные, настоящие дворцы, увенчанные куполами и минаретами. И… по‑прежнему нигде никаких признаков человеческой жизни. Но Конану, у которого в глотке запеклась пыль, некогда было об этом раздумывать. Посередине двора он увидел обложенное камнем квадратное отверстие колодца.

Он за руку втащил Наталу во двор и прикрыл за собой ворота.

– Он… мертвый? – пугливо спросила девушка, кивая на неподвижное тело у входа.

Это был рослый и крепкий человек в расцвете жизненных сил. Желтая кожа, немного раскосые глаза… а в остальном он вполне сошел бы за хайборийца. Одет в рубашку из пурпурного шелка, на поясе висел короткий меч в ножнах, обтянутых золотой парчой. Конан притронулся к телу… Ha ощупь оно было холодным и неживым.

– Ран нет, – пробормотал Конан. – Однако мертв, точно Альмарик с сорока стигийскими стрелами в груди… Ради Крома, идем скорее к колодцу! Если в нем есть вода, мы будем ее пить, мертвецы там, не мертвецы!

Вода в колодце имелась, но напиться не удалось. До ее поверхности оказалось добрых сорок футов – и нигде ни бадьи, ни ведерка. Конан матерился по‑черному, но, поскольку не помогало, отправился искать хоть какой‑то черпак на веревке…

Отчаянный крик Наталы заставил его крутануться на месте.

Прямо к нему мчался мнимый мертвец. Глаза у мужчины казались несомненно живыми, в руке блестел короткий меч, выдернутый из ножен. Конан изумленно выругался, но строить догадки было недосуг. Нападавшего встретил косой взмах клинка, рассадивший кости и плоть. Голова крепыша глухо стукнула о каменную мостовую, тело еще несколько мгновений стояло, пьяно пошатываясь и фонтанируя кровью из рассеченных артерий. Потом и оно упало.

Конан мрачно смотрел на него, продолжая вполголоса клясть богов. – Теперь этот малый ненамного мертвей, чем был минуту назад, – проговорил он наконец. – Во что мы тут вляпались, интересно бы знать?

Натала, заслонившаяся руками от жуткого зрелища, осторожно раздвинула пальцы. Ее трясло от испуга.

– Конан… – прошептала она. – А горожане за это нас не убьют?

– Посмотрим, – буркнул в ответ киммериец. – Эта тварь точно убила бы нас, если бы я башку ей не снес.

Говоря так, он оглядывал слепые арки и переходы на зеленоватых стенах над их головами. По‑прежнему ни движения, ни звука.

– И вообще, нас, по‑моему, никто даже не видел, – сказал Конан. – Сейчас спрячу улики.

Он взял обмякшее тело за перевязь для меча и, другой рукой подхватив голову за длинные патлы, поволок то и другое к колодцу.

– Раз нам напиться не дают, – пробормотал он мстительно, – я уж позабочусь, чтобы и остальным эта водичка поперек горла встала! Будь ты проклят, никчемный колодец! – И тело вместе с головой перевалилось через край. Миг спустя донесся глухой всплеск.

– На камнях кровь осталась… – прошептала Натала.

– И еще добавится, если я в скором времени воды не найду, – зло пообещал киммериец.

Долготерпением он не отличался никогда, и теперь оно было на исходе. И если напуганная девушка почти забыла от страха про жажду и голод, то Конан о своем брюхе помнил всегда.

– Надо открыть первую попавшуюся дверь, – заявил он решительно. – Рано или поздно мы кого‑нибудь встретим!

– Не надо, Конан!.. – цепляясь за спутника, жалобно заплакала бритунийка. – Тут так жутко! Это город призраков и мертвецов! Лучше уйти обратно в пустыню и умереть там, чем напороться на неведомый ужас.

– Нет уж, – зарычал Конан. – Я отсюда уйду, только если меня вышвырнут за ворота. Должна же где‑то в этом поганом городишке быть вода, а раз так, я ее найду! Всех тут поубиваю, а воду найду!

– А если убитые опять оживут? – прошептала девушка.

– Тогда я их буду рубить снова и снова, – отрезал Конан, – пока совсем не помрут! Ладно, пошли! Вот эта дверь ничем не хуже других… Держись за мной, только не вздумай бежать, пока я не велю!

 

Натала еле слышно пообещала слушаться. И пошла следом за ним, в буквальном смысле наступая на пятки, – к его немалому раздражению. Между тем спустившиеся сумерки заселили странный город фиолетовыми тенями; беглецы вошли в открытый дверной проем и оказались в просторном помещении со стенами сплошь в бархатных занавесях, расшитых непривычным узором. Пол, стены и потолок состояли все из того же зеленого стеклянистого камня, стены украшала золоченая резьба. Пол устилали меха и атласные подушки. Сводчатые арки вели в соседние комнаты. Конан и Натала обошли несколько помещений, очень похожих на самое первое…

Нигде по‑прежнему не попадалось ни души.

– Кто‑то здесь был, причем совсем недавно, – пробурчал Конан подозрительно. – Ложе еще хранит тепло человеческого тела, вон ту подушечку промяло чье‑то бедро… И в воздухе витает запах духов!

Все здесь казалось каким‑то странным, нереальным и жутковатым. Бродить по молчаливому дворцу было все равно что предаваться грезам, накурившись дурмана. Некоторые комнаты не освещались, и Конан с Наталой не заходили туда. Другие, наоборот, заливал ровный мягкий свет, исходивший, похоже, из драгоценных камней, затейливой чередой вделанных в стены. Внезапно, переступая порог очередного чертога, Натала вскрикнула и вцепилась в руку своего покровителя. Конан невнятно выругался и быстро огляделся, ища глазами врага, но никого не увидел.

– Да что с тобой такое? – напустился он на бритунийку. – Если еще раз так вцепишься в мою правую руку, я тебя отшлепаю! Чем, по‑твоему, я драться должен? Хочешь, чтобы мне глотку тут перерезали?.. И чего вообще было орать?..

– Посмотри… во‑он туда… – еле выговорила она прыгающими губами.

Конан посмотрел. «Во‑он там» обнаружился стол из полированного черного дерева, уставленный золотыми сосудами – явно с едой и напитками. Только едоков не было видно.

– Ага, стол накрыт, – проворчал Конан. – Не знаю уж, для кого, но этому кому‑то сегодня придется заново искать себе ужин…