Королевство в огне. Пепел Души

– Обращайся, – хмыкнул Прокор. – Я хоть и молод, но в жизни кое‑что смыслю.

– Ты – молод? – не удержался Йост от вопроса, удивлённо глядя на бородатого широкоплечего гнома.

– Всего‑то седьмой десяток мне, – слегка обиженно ответил Прокор. – И бороду только недавно ниже шеи разрешили отпустить.

– Ух ты! – в изумлении выдохнул Йост. – Я не хотел тебя обидеть, Прокор.

– Да ладно, я понимаю. У людей век короток.

– А сколько живут гномы? – спросил Йост, осознавая, что он практически ничего не знает о расе своего собеседника.

– По‑разному бывает. Верховный наш вон уже за третью сотню шагнул, но старцем его не назовёшь. Самому старому гному – Вечному Кралу – было четыреста семьдесят с небольшим, когда он почил. Но редкий гном живёт так долго.

– Вот это да! – присвистнул Йост.

– Но эльфов нам не переплюнуть. Остроухие вообще бессмертны и не стареют.

– Да уж. Зато люди здесь с треском проигрывают.

– И да, и нет, – протянул гном, и в голосе его послышалась лёгкая тоска.

Йост вопросительно посмотрел на Прокора.

– Не обижайся, Йост: вы хоть и мрёте, как мухи, зато плодитесь, аки кролики. У гномов по‑другому всё. Если у пары гномов родился ребёнок, это радость, а если двое или больше, то и вовсе чудо.

– Вот как.

– Ага. Поздно уже, пойду вздремну где‑нибудь, – Прокор повернулся к Йосту и прошёлся взглядом по забинтованным рукам. – Да и тебе советую. Сильно ж тебе досталось от той магички.

– Она не хотела мне навредить. Просто так получилось.

Прокор крякнул, посмотрев на Йоста с какой‑то странной улыбкой, и уверенным шагом направился ко входу в трюм.

Йост ещё какое‑то время постоял у борта судна, слушая плеск волн и скрип корпуса «Глефа», а потом отправился вслед за Прокором к спуску в трюм. После короткого разговора с гномом ему стало немного легче: появилась слабая надежда, что всё не так уж плохо.

***

Рован сидел за столом, неподвижно разглядывая свои записи. С момента их отплытия прошло три дня. Путь в Трэр займёт ещё два. Из‑за слабого ветра парусные корабли шли медленно, слишком медленно.

Рован поморщился от очередного приступа головной боли. Боль не отпускала его с самого отплытия из Тар Вероны, и ещё этот холод. Странный холод в груди – в том месте, куда Рована поразила чёрная молния. Он даже не заметил, как начал вертеть в пальцах кольцо. Затем посмотрел на него и бережно провёл пальцем по маленьким алмазам. Разговор с Йостом выдался тяжёлым, но другого ожидать и не приходилось. Правда жжёт больнее калёного железа, но не всю правду поведал он Йосту сегодня. И Рован снова пристально разглядывать невзрачное на вид кольцо.

Короткий стук в дверь – и вошёл Гедвиг, становясь перед Рованом.

– Новые указания?

– Да. Не отходи далеко от мальчика. С этого момента он под твоей опекой.

– Будет исполнено, – без малейшего промедления ответил Гедвиг. – Что‑нибудь ещё, Рован?

– Будь осторожен: в нём таится огромная сила. Пророчество, Гедвиг, оно сбывается. Йост даже не представляет, насколько он опасен.

– Я знал, что пророчество верно, – пробасил Гедвиг. – Буду настороже.

– Ступай же.

Гедвиг коротко кивнул и вышел за дверь, оставив Рована в одиночестве. Он снова сморщился от тупой боли в голове и потянулся за маленькой фляжкой на столе. После пары глотков его передёрнуло – вкус у отвара был отвратительный, но лекарство подействовало моментально. Рован с облегчением вздохнул и вернулся к своим записям. Ситуация была скверной, а на бумаге всё выглядело ещё хуже. Грюм захватил столицу, он контролирует три герцогства, а армии Антора многочисленны, хорошо вооружены и обучены. Да ещё и Тёмное Братство помогает Грюму, хоть Рован пока и не понимал почему. Их же войска сейчас далеко на севере, у полуразрушенной крепости Вира. Барон Клавис уже должен быть в курсе происходящего и, если Рован правильно помнил этого педантичного вояку, то он закрепится по реке Тирта, поставив войска у всех переправ, и будет ждать нападения врага. Хоть бы Грюм не напал слишком рано! Непонятно, что происходит на юге, в Кавене и Малемоне. Взят ли осаждённый Магден?

Рован отложил лист и встал из‑за стола, разминая затёкшие мышцы. Им надо как можно скорее добраться до Трэра. Войну всё ещё можно выиграть, но драгоценное время уходит.

Рован вышел из капитанской каюты. Брант тут же встал позади и направился вслед за лордом. Рован дошёл до носа корабля и облокотился на перила. Лёгкий ветер дул с юга: в ночи казалось, что корабль стоит на месте, изредка покачиваясь на волнах. Рован смотрел прямо перед собой, но едва ли что‑то видел в темноте. Ночь была безлунной, и лишь редкие светильники освещали палубу. Вдруг прямо по курсу вспыхнули огни – один, второй, третий. Огни загорались и загорались, пока до Рована не дошло – это корабли! С мачты раздался предупредительный окрик.

– Брант, поднимай солдат! – громко приказал Рован, не отрывая взгляда от огней, которые неумолимо приближались к ним на большой скорости.

Брант тут же ринулся к спуску в трюм. Слева раздался отдалённый рёв рога – на «Летучем Драконе» тоже заметили опасность. На палубе началась суматоха, но приказы, отданные зычным голосом капитана Фара, быстро успокоили команду. «Глеф» начал резко менять курс на юго‑западный. Корабли подходили всё ближе, и до Рована донёсся звук барабана, ритмично громыхающего вдали. Враг шёл на вёслах, и уйти они не смогут – Рован понял это. Он проверил, насколько легко выходит меч из ножен. Стальной панцирь уже был на нём – Рован снимал доспехи лишь на короткое время сна.

– Ну, что же – возможно, это наш последний бой, – сказал он вслух и, круто развернувшись на каблуках, широким шагом направился к корме, минуя вход в трюм, откуда уже выбегали один за другим поднятые по тревоге солдаты.

 

Глава Вторая

 

Сигрин стоял на коленях посреди огромного зала без окон, освещённого множеством факелов. Из одежды на нём были лишь чёрные штаны и маска. Прямо перед ним возвышался обелиск из чёрного оникса высотой в два человеческих роста. От обелиска во все стороны тянулись лучи – желобки, выбитые в гладком полу. Всего лучей было одиннадцать, и каждый заканчивался впадиной размером с крупную чашу. Сигрин тяжело дышал: предстоящий ритуал одновременно и пугал его, и приводил в восторг.

– Ты готов, мой ученик? – на плечо Сигрина легла крепкая рука.

– Да, учитель.

– Начнём же!