Крылья нетопыря. Часть II. Трон из костей

Добронрав сидел и с видом счастливейшего из людей наблюдал, как береста качается на волнах. Все остальные смотрели на него.

Приближался полдень, берег Смолянки наполнился и другими людьми, а Добронрав так и сидел. Почти не двигался и не отводил взгляда от поверхности воды. Наконец он заметил, что на него все смотрят, и смутился.

– У меня нет друзей. Можно я иногда буду гулять с вами?

Парни многозначительно переглянулись.

– Можно, – кивнул самый низкий из всех по кличке Жжёный. Он был рыжий, щербатый и слегка шепелявил. Совсем чуть‑чуть. – Но в нашей ватаге только самые отчаянные головорезы. Мы готовимся на следующее лето попытать счастье в дружине. Поэтому у нас все дела – опасные.

– Не забоишься? – тут же подхватил второй.

Добронрав замотал головой.

– Папка меня тоже в дружину хочет. Он у меня боярин. Может, и вам пособит.

– До этого ещё дожить надо, а ты собираешься с нами гулять уже сейчас, – продолжал рыжий. – Но так просто в нашу ватагу не попасть!

– Мы очень крутые! – поддержал второй. Этот был долговязый и худой, с землистого цвета кожей. На упыря чем‑то смахивал, но кличка у него была Медок.

Девица вдруг надула щёки и отвернулась. Добронраву показалось, что она кашляет. Или чихает.

– Что я должен сделать?

– Доказать своё бесстрашие! – отчеканил Жженый.

– Доказать, что ты – мужчина! – поддержал Медок.

– Доказать, что ты не тряпка! – сурово обронил третий – Куница. Такой же хитрый и пронырливый, как и зверёк.

– Вспомнить всё, чему тебя учили дружинники твоего отца! – выпалил четвёртый, как там его?

– Ратибор? – немедленно уточнил Добронрав.

– И он тоже! – не растерялся четвёртый.

– Доказать, что ты достоин быть одним из нас! – закончил рыжий.

– Так что делать‑то надо? – произнёс окончательно сбитый с толку Добронрав, и парни хитро переглянулись.

– Пошли.

И они пошли.

Оказалось, что для вступления в лихую ватагу Добронраву нужно сделать много всего странного.

Для начала ему нужно было поймать пять бабочек‑пожарниц и съесть их. Добронрав посмотрел на своих друзей округлившимися глазами, но сделал это. Потом они все вместе лазали по чужим дворам и воровали там что‑нибудь съестное. Старались выбирать такие, чтобы у хозяев не было денег на охрану, тогда пробираться было проще. Крали яблоки, грушу, какую‑нибудь ягоду. Ещё лихая ватага из‑за угла бросалась огрызками в прохожих. В основном, конечно, дело отводилось Добронраву, но и остальные не слишком отставали.

Мальчишка не понимал, каким образом все эти проказы докажут его мужественность, но ему было всё равно.

До этого дня Добронраву ещё ни разу не приходилось целоваться с полканами, вырезанными на воротах купца Лихослава. Никогда до этого он не ходил босиком по крапиве. И уж конечно, не подбегал к одинокому пареньку и резким движением не стаскивал с него портки.

Добронрав сам не ожидал от себя всего этого. Он и не знал, что способен на подобное. Да и вообразить такие глупости ему никогда бы не пришло в голову. Мальчишка пьянел от собственной бесшабашности быстрее, чем от любого, самого крепкого вина.

Вот она – долгожданная свобода! Ещё лучше, чем он себе представлял.

Для последнего испытания они явились к старой дубовой роще. Деревья здесь росли настолько широкие, что понадобилось бы семеро таких, как Добронрав, чтобы полностью обхватить ствол. Кроны громоздились одна на другую, ветви переплетались между собой, образуя огромную зелёную крышу, через которую даже свет пробивался с трудом и далеко не везде.

– Так, – азартно протянул Добронрав, потирая руки, – что мы будем делать здесь? Срубим дуб?

– Ты войдёшь в рощу, – буднично сообщил Жжёный. – Пробудешь там до вечера и выйдешь. Один. Мы подождём здесь.

Добронрав захохотал и ткнул рыжего кулаком в плечо. Тот сердито сдвинул брови, и мальчишка понял, что Жжёный не шутит.

– Т‑то есть как?

– Вот так, – рыжий, напустив важный вид, с прищуром стал осматриваться по сторонам. – Ты думал, мы тут в игрушки играем? У нас есть серьёзное дело.

– Но все предыдущие задания…

– Все предыдущие задания, – перебил его заводила, – были, чтобы до тебя дошло, что ты способен на большее, чем протирать портки за столом со свитками. Ты – человек действия. Действуй.

Добронрав оторопело уставился на рыжего, не веря собственным ушам. Потом он посмотрел сначала на Куницу, потом на Медка, Ротаню, Лукошко… Все они отводили взгляд и мялись, как нашкодившие щенки.

– Хватит, Жжёный, – бросила Фрезия. – Пацан и так нормально себя показал. Это уже не смешно.

– А кто здесь шутит? – по слогам произнёс рыжий. Он не сводил с Добронрава жестокого взгляда. – Давай, мученый, последнее испытание – и ты мужчина. Ты один из нас. Или проваливай и оставайся мученым до конца дней.

Добронрав медленно перевёл взгляд на рощу. Дубы мрачно покачивались на ветру и чуть слышно скрипели. В глубине царил сумрак.

– Жжёный!

– Заткнись, Фрезия! Ну, мученый, давай!

Мальчишка сглотнул. Медленно, как на экзекуцию к дьяку Епифану Радомиловичу, он побрёл к дубраве. За спиной загудели парни, шёпотом о чём‑то переговариваясь меж собой.

Туда, куда сейчас направлялся Добронрав, не ходил никто. В дубраве обитали сирины и алконосты, и ни один лихоборец в здравом уме ни за что не оказался бы там добровольно. Всякому было известно, что сирины зачаровывают людей своим сладким голосом до такой степени, что несчастные забывали, кто они и откуда. Для очарованного не оставалось иной доли, иначе как прислуживать сирину до конца своих дней. Человек не знал и не хотел знать ничего, кроме этого.

Но так было, если напороться первым на сирина. Алконосты же ненавидели людей до того, что убивали сразу, как только видели. Единственные, кого они не трогали, – это слуги своих крылатых собратьев. А точнее, сестёр. Сирины метили людей особым образом – оставляли на запястье небольшой шрам в виде галки или норальской буквы V. После того как знак оказывался на руке, у несчастного не оставалось обратной дороги.