Крылья нетопыря. Часть II. Трон из костей

Взгляд парня заметался между двумя соблазнительными холмиками. Во рту тотчас пересохло, и мальчишка облизал губы языком, который показался шершавым, как наждак.

Девушка сделала ещё один шаг, и Добронрав вдруг понял, что изящные плечи плавно переходят в большие сизые крылья, а под грудью постепенно пробиваются и уходят ниже перья такого же цвета.

Внутри у Добронрава всё оборвалось. Он покрылся потом ещё сильнее прежнего и задрожал. Мальчишка вжался спиной в шершавую кору дуба и продолжал давить, как будто надеялся провалиться сквозь него.

Это была сирин.

Она словно почувствовала его страх и приблизилась ещё на несколько шагов. Добронрав увидел мощные птичьи ноги, четырёхпалую ступню и загнутые когти на пальцах. Он вдруг явственно представил себе, каково будет ощутить их на собственной шее, и в горле застрял ком.

Сирин прищурилась и чуть склонила голову набок. Нахмурилась.

– Ты боишься? – пропела она сладким голоском, чудеснее которого Добронрав ничего в своей жизни не слышал.

Мальчишка решил, что нет смысла врать, и кивнул.

– Меня?

– Да, – выдохнул он, всё сильнее вжимаясь в дерево. Отчего спина и затылок уже начинали болеть.

Сирин хихикнула, как обычная озорная девчонка. Совершенно неожиданно это немного успокоило Добронрава. Какого дедера какая‑то девка над ним смеётся? Даже будь она трижды волшебной птицей, всё равно, как она смеет? Он – сын знатного боярина! Да не где‑нибудь, а в самом Лихоборе! Поэтому парень нахмурился и наконец оторвал спину от дуба.

– Что смешного?

– Ты забавный. Никогда раньше не видела людей.

– Я тоже. Ну, то есть не людей, конечно, – сиринов, – вздохнул Добронрав. И только теперь до него по‑настоящему начало доходить, что он и правда впервые видит настоящую птицу сирин! Возможно, он первый за годы или десятилетия, кто в Лихоборе говорил бы с этой чудесной птицей. От этого становилось одновременно жутко и волнующе. В хорошем смысле, как волнуешься перед тем, как получить подарок на именины. Кровь закипала в жилах.

Птицыдева снова начала обходить человека кругом, рассматривая с ног до головы. Перед ней сидел худой долговязый парень. Короткая светлая шевелюра стояла дыбом, что придавало ещё большей схожести с соломой. Голубые глаза от страха были размером с блюдце.

Добронрав тоже с удивлением рассматривал крылатую девчонку. От головы и до грудины она была человеком, на вид лет шестнадцати‑восемнадцати. Распущенные светло‑русые волосы свободно спадали за плечи. Несмотря на то что в затянутом туманом сумрачном лесу стояла почти темень, перья, которые покрывали всё остальное тело сирин, временами немного поблёскивали и отливали зелёным.

Взгляд мальчишки метался туда‑сюда, не зная, на чём сосредоточиться. Ему хотелось смотреть на всё разом: на фантастическое тело огромной птицы, на чудесную и вполне человеческую грудь или на божественно прекрасное лицо. Остановился на втором.

Сирин это заметила и посмотрела вниз.

– В чём дело? С ними что‑то не так?

Добронрав понял, что его раскрыли, и покраснел до корней волос.

– Что? – испугалась сирин. – Тебе плохо? Ты сейчас умрёшь? Ты весь красный! Это нормально для людей? Вы меняете свой цвет в зависимости от времени дня? А ты не лопнешь сейчас, как перезрелая ягода? Это было бы фу. А как люди умирают?

Она наконец замолчала и на всякий случай отошла подальше.

– Твои… – Добронрав указал пальцем.

– Груди? – подсказала птица.

– Да!

– А что с ними?

– Они голые! – прошептал мальчишка в ужасе и с восхищением одновременно.

– Ну да, – в свою очередь оторопело вымолвила птица. – Чтобы летать, грудь должна быть свободна. А зачем её прятать? Тепло же.

И тут Добронрав понял, что да – совершенно незачем.

– Ты здесь один? Что ты тут делаешь? Люди в нашем лесу не живут. Откуда ты взялся?

– Я… Да я… ну, э, – он принялся чесать затылок в надежде что‑нибудь придумать. Признаваться, что просто проверял себя на вшивость и сдуру сунулся туда, где от страха чуть концы не отдал, почему‑то не хотелось. – Гулял тут мимо. Забрёл.

– Ты просто гулял? – Глаза птицы загорелись интересом. – Значит, никаких дел нет? Расскажи мне про людей!

– Э…

– Вы носите эти тряпки, потому что у вас нет перьев?

Добронрав посмотрел на свою одежду, и ему почему‑то стало стыдно.

– Да. У нас нет перьев, и нам нечем прикрыть, – Добронрав замолчал, потому как сообразил, что, хоть у сирина и есть перья, кое‑что они всё равно не прикрывают. И это ничуть не беспокоит саму птицу. – Ну, короче, чтоб не мёрзнуть. Да.

– А что вы едите? У нас говорят, что люди едят корни растений.

– Э, ну… да… И такое бывает, лук там… Разное едим.

– Ты птенец? – вдруг спросила сирин.

– Чего? А… Ну да. Нет. Я не ребёнок, я уже отрок. Почти муж.

– А сколько тебе лет?

– Двенадцать. А тебе?

– Двадцать четыре.

– Сколько?! – почему‑то тот факт, что птица старше его в два раза, оказался весьма неприятным открытием. Тем более что выглядела она гораздо моложе.

– Двадцать четыре, – оторопело произнесла сирин, не понимая, почему человек так удивился. – А ты недавно вылупился, получается.

– Ну, получается, так, – упавшим голосом вымолвил Добронрав.

– Странные у тебя крылья.

– Крылья? – Добронрав не сразу сообразил, о чём это она. – А! Это руки. Они не для того, чтобы летать. Они для того, чтобы что‑то ими делать. Еду выращивать или там оружие держать.

– Оружие? – снова удивилась птица.

Добронрав уже открыл было рот, чтобы рассказать подробнее, но сирин вдруг взмахнула крыльями и взлетела. Туман на том месте, где стояла птицыдева, закрутился в две спирали и поплыл в разные стороны.