Крылья нетопыря. Часть II. Трон из костей

Рядом находилось как минимум три приличного вида заведения, откуда лилась разного толка музыка, слышался смех и здравницы. Владимир скептически посмотрел на провожатого. Отрок, нимало не смутившись, перегнулся в пояснице и вытянул руку в сторону иссохшей двери.

– Прошу, государь!

Владимир вошёл. На него тотчас повеяло теплом и запахом выпечки, от которого действительно побежали слюнки. Лихоборский князь оказался в просторном помещении, расположенном руной «Г». На окнах были развешаны занавески с геометрическим узором. Пол там и здесь выстлан серыми домоткаными дорожками.

Прямо перед выходом за стойкой суетилась статная женщина. Она была в теле, что отнюдь не портило незнакомку. Между стойкой и входом стояли обычные дубовые столы. За ними на массивных лавках завтракали мужики. Одеждой они ничем не отличались от обычного весьца, но выправка и разговоры выдавали в них дружину.

– Чем могу служить? – женщина за стойкой одарила Владимира лучезарной улыбкой. Доли мгновения ей хватило разобраться, что к чему, и незнакомка воскликнула: – А! Понимаю! Приветствую почтенного князя здесь, в моём скромном трактире. Меня зовут Ауда, и нынче я буду рада услужить вам всем, чем только смогу. Ваши воины могут отыскать себе место за столом и отдохнуть от тяжкой дороги, – она величественным жестом указала туда, где сидели дружинные, и снова повернулась к лихоборцу, – а вас прошу сюда.

Она повела его за угол, где за длинным столом, покрытым красным сукном, уже сидели князь Милослав, владыка здешних земель, и великий князь Новиграда, лысый и надменный князь Тигарьска Чиримень и Фатьян из Родова. Последний, увидев Владимира, тотчас встал с места и приветствовал гостя крепким рукопожатием. Остальные князья приветствовали лихоборца кивками.

Владимир бросил мокрый плащ на лавку и сел рядом с Милославом – поближе к очагу. Тотчас подле него возникла Ауда Лихославовна с охапкой чистого белья.

– Коли желает княже, может переодеться в сухое, а мокрые вещи отдать служанкам на просушку.

Владимир только отмахнулся.

– Пустое, чай не сахарный. Очаг у тебя добро натоплен, и того довольно будет. Ты лучше вот что, красавица, поставь‑ка мне кубок зелена вина, мясца какого, зелени там… Ну, чего мне тебя учить?

Трактирщица понятливо кивнула и исчезла. Не успели князья перемолвиться и парой слов, как перед новоприбывшим появились блюда с ароматной снедью и кувшин с вином.

– Вот это по‑нашему! – одобрил Владимир, принимаясь за еду. – Так чего такая спешка? Почему не в чьём‑нибудь тереме, как обычно? Что стряслось? Выкладывайте.

Милослав пригубил из глиняного стакана вина и в упор посмотрел на Владимира.

– Честно говоря, мы сами знаем не больше твоего. Это Сота просил вас собрать. Давайте дождёмся хотя бы его. Сдаётся мне, наш бывший регент будет вскорости.

– Буду рад встрече, – кровожадно оскалился Чиримень. Дело, конечно, крылось в том, что Тигарьск с Мироградом находились в состоянии донельзя странной вялотекущей войны, смысла которой никто не понимал. Разве что сам Сота, который её и развязал, но мироградец пока не спешил поделиться своими соображениями на этот счёт.

– А, – с пониманием протянул Владимир. – Должно быть, дело в Бориче. Я слышал, там дела ещё те.

– Да что там Борич? Просто город вырос достаточно, чтобы сбросить ярмо Соты со своего горба, и всего делов. У нас дела почище будут, – князь Тигарьска понизил голос до шёпота и навалился на столешницу, призывая остальных последовать его примеру. – У нас же тут кровавый дождь случился. Люди решили, что это знамение этого, как его? – Чиримень пощёлкал пальцами. – Нетопыря Заступника или вроде того. Всех попов перерезали, включая инквизиторов.

Владимир Лихоборский присвистнул.

– Думаешь, они не правы? – с ноткой иронии обронил Милослав.

– Не знаю, – всё так же шёпотом ответил Чиримень. – Но кроме дождя, были ещё кузнечики.

– Кузнечики? – переспросил новиградский великий князь.

– Кузнечики! – кажется, тигарьца уязвил его тон. – Тучи кузнечиков. Вот таких, – Чиримень многозначительно ударил себя ребром одной ладони по другой. – Чёртовы тучи. И если на их пути оказывался человек, то через миг от него оставался голый скелет. Я лично это видел, вот этими самыми глазами!

Последнее заявление заставило князей немного иначе взглянуть на байку из Тигарьска.

– Твою мать! – потрясённо вымолвил родович.

– Во‑во, – поддержал его Чиримень и выпил.

– А ты где был при этом? – осведомился Фатьян. – Ну, когда горожане решили расправиться с инквизиторами и присными.

Чиримень напыжился и принялся перебирать перстни, коими были усыпаны его пальцы.

– У нас на тот момент были дела важнее храмовников.

Родович задумчиво кивнул.

– Да, – протянул Милослав, – дела. Володь, а у тебя что слышно?

– Да я что? – растерялся лихоборец. – Таких дел у нас пока, тьфу‑тьфу‑тьфу, – он трижды постучал по столешнице костяшками пальцев, – не стряслось. Ну, из новостей что? Внучка у меня родилась, представляете? Трое внуков, и вот наконец девка! Будет мне отрада на старости лет. Любимой назвали.

Лихоборец расплылся в такой счастливой улыбке, что вокруг как будто даже стало светлее. Остальные князья горячо поздравили товарища и выпили за здравие новорожденной.

– Слушай, а я никак в толк не возьму, – Чиримень снова перегнулся через стол, – а как ты дочку всё‑таки за Фауилтиара отдал? У вас ведь даже до войны дошло из‑за того, что Блажена за недомерка не хотела идти.

– Да, знатно вы с Фатьяном тогда этим катхаирцам вломили! – хохотнул новиградский князь и отсалютовал стаканом лихоборцу.

Владимир как будто немного смутился.

– Да как? Не поверишь. Подрос парень, слегка ума набрался. Была как‑то у арагузского графа гулянка. У них это балом называется. Там мы и увидели впервые уже не катхаирского волчонка, а серьёзного конунга. Ну и как‑то паршивец уболтал мою девку. Уж не знаю как. Чего‑чего, а настойчивости засранцу не занимать.

– Аминь!

Чокнулись, выпили.

– Ну, и как ей с ним?

– Да шут их знает. Вроде нравится. Детей вон строгают одного за другим.

– Да, хоть одна хорошая новость, – вымолвил Фатьян. – Поздравляю, дружище.

По мере того как пустел кувшин с хмелем, становилось всё теплее. Князя Владимира перестал бить озноб, у остальных на лбу выступил пот. Вороты дорогих рубах расстегнулись, пояса ослабились.

За соседними столами вполголоса переговаривались дружинники. Время от времени с их стороны раздавался сдержанный смех. Бойцы казались расслабленными, но опытный глаз тотчас бы заметил, как они украдкой осматриваются и прислушиваются. В любой миг воины были готовы схватиться за оружие. И несмотря на смех, в их компании то и дело сквозило нервное напряжение: во взгляде, в голосе, в осанке.