Лейтен b

– Сука!

Всё это бесполезно, не помогает. Резкая волна головной боли заставляет его скорчиться.

Не в силах больше контролировать ни свою боль, ни свои желания, он встаёт и выходит из своей каюты. В коридоре тихо, никого нет. Он медленно идёт туда, куда так сильно тянет, где, кажется, что боль утихает. Ему станет легче, сил совсем не осталось. Карта Эктора – карта капитана корабля – открывает любые двери, в том числе и в каждую каюту.

Он останавливается напротив двери Мо Лань. Открывает её своей картой. Внутри темно. Лань лежит на кровати на боку, повернувшись лицом к стене. Она спит. Двери закрываются за Эктором. Он очень тихо подходит, ложится рядом с ней. Прижимается к ней, обнимает, чувствуя ее тепло, вдыхает запах ее тела. Она настоящая, реальная.

Дыхание Лань сбивается, она хмурится всё ещё в полусне, медленно ворочая языком, произносит:

– Тито, что ты тут делаешь? Иди спать в свою каюту.

Эктор молчит, касается носом ее затылка, громко и жадно втягивая воздух.

– Тито? – девушка открывает глаза и полностью просыпается. Смотрит в полутьме на очертания руки, обнимающей ее поперек тела, и сознаёт, что это вовсе не Тито.

Эктор ощущает, как учащенно начинает биться ее сердце, как она напрягается, словно пружина, всем телом. Затем резко поворачивается лицом, и в полутьме ее большие глаза карамельного цвета полны страха.

– Ты?…

Лань боится. Она похожа на маленького загнанного в угол зверька. Замерла, боится бежать, боится кричать, боится дышать.

– Не бойся, я не сделаю тебе ничего плохого, – говорит Эктор и видит, что она не верит. Ни единому слову. И правильно делает, – думает Эктор.

Он касается подушечками пальцев ее лица, и она вздрагивает, но все так же обездвижена, только сухо сглатывает. На ней покрывало, прикрывающее нижнюю часть тела, грудь под тонкой футболкой быстро вздымается, все мышцы напряжены. Ее кожа в полутьме кажется серой, видно мелкие капельки пота, выступившие на лбу.

Эктору становится легче, он там, где должен быть, в полной уверенности, что делает то, что должен делать.

Рядом с Лань словно кокон, в котором другое магнитное поле, невидимая защитная оболочка, не пропускающая внутрь эту боль, не пропускающая вообще ничего, ни звуков, ни времени, ни пространства, ни рациональных мыслей. Ничего, есть только она и ее притяжение.

Эктор рывком подаётся вперёд, касается ее губ – горячих и влажных. Лань громко выдыхает, всё ещё оцепенев. Эктор, пользуясь моментом, проходится языком по ее верхней губе, а затем сразу проникает ей в рот, и подаётся ещё вперёд и напирает сильнее, когда она дёргается от него. Девушка упирается спиной в стену и ей просто некуда деваться, когда Эктор дотрагивается до ее языка своим, затем проходится по нижней его стороне, сильнее впиваясь в ее губы. И только теперь Лань начинает сопротивляться, пытается мычать, отпихивает ладонью его лицо, но Эктора это заставляет ухватить ее лицо двумя руками, чтобы удобнее было целовать, и не позволять ей отклониться. Он буквально заставляет девушку высунуть язык, слегка прикусывает его зубами, наслаждаясь процессом и возбуждаясь почти моментально. Это оказалось лучше, чем в любых фантазиях, которые он себе мог представить, но его возвращает в реальность ударом в челюсть. Не сильным – поскольку из того положения, в котором он зажал Лань, сложно хорошо замахнуться. Но этого хватает, чтобы Эктор опомнился и осознал, что он творит. Он отпускает и смотрит Лань в лицо, даже в темноте заметно покрасневшее, и ее ошарашенные испуганные глаза. Она вся дрожит и ощущение, что даже готова заплакать, сжимает кулак, которым только что ударила, и готова ударить снова.

Эктору хочется больше всего на свете ее успокоить, но она смотрит так напряжённо, готова укусить или выцарапать глаза, стоит только вновь к ней прикоснуться. Эктор слышит свое сбитое дыхание, ощущает, как колотится сердце, он открывает рот, чтобы что‑то сказать, но совершенно не находит слов, потому что любые слова сейчас прозвучат просто фальшивой отговоркой. Что он не хотел этого? Нет, хотел, больше всего на свете хотел. Что он не в себе? Сходит с ума? Это, возможно, правда, но как это должно его оправдывать? Извинений будет недостаточно. Тем не менее, Эктор хрипло произносит сдавленное:

– Прости…

Он тут же вскакивает с кровати и уходит. Точнее убегает, как настоящий трус. Попадает в свою каюту, хватает таблетку, дожидавшуюся на тумбочке, запивает ее водой и ложится на кровать, схватившись за голову.

– Что я делаю? – говорит он себе.

Теперь Лань точно будет его избегать. Но это к лучшему. Пусть избегает, пусть боится, пусть ненавидит. Это правильно, это хорошо.

Постепенно сердечный ритм замедляется, дыхание выравнивается и Эктора окутывает сон своими мягкими спасительными объятиями. Лань заходит в комнату и ложится рядом, ее взгляд спокойный и безмятежный, а вокруг хаос. В каюте мигает красный свет, все начинает рушиться.

– Что происходит? – спрашивает Эктор, вперившись в карамельные радужки напротив.

– Мы падаем, – отвечает Лань.

– Я должен все исправить, – Эктор хочет встать, чтобы отправиться в командный центр, но не может. Все тело налито свинцом, он не может даже голову поднять.

– Все в порядке, – Лань улыбается, – Просто возьми меня за руку.

***

Лесли шел по коридору между спальными каютами, когда увидел идущего навстречу Билла.

– Куда направляешься? – спросил Билл, остановившись напротив и сложив руки на груди.

– Какая тебе разница? – обычно вежливый и позитивный Лесли на этот раз расстроен и не настроен шутить с ним.

– Эктор сказал быть бдительными, – отвечает тот и ухмыляется.

– А ты разве не должен быть в командном центре сейчас? – сдвигает брови биолог.

– Я вышел в туалет, мне скрывать нечего, – откровенно говорит Билл и Лесли морщится.

– Так иди куда шел.

– Почему ты такой расстроенный?

– Я не должен ничего тебе объяснять.

– Откуда столько негатива? Что плохого я тебе сделал?

– Ничего, – вздыхает Лесли, – Просто я не в настроении. И не настроен на общение, хорошо?

– Ладно, – Билл скрывается за дверьми своей каюты.

На самом деле, Лесли хочется поговорить с кем‑то, но не с Биллом.

Он стучит в каюту к Тито. Тот открывает и сразу спрашивает что случилось. Лесли вначале заходит внутрь и только потом произносит:

– Я признался Анне…

– О… – Тито не спрашивает о реакции Анны, потому что сам прекрасно понимает, какой она была. Это все понимали, кроме самого Лесли.

Лесли уже не сдерживает рыдания и Тито обнимает его, успокаивая и утешая.