Лейтен b

Тито оборачивается к своей девушке, а та вопросительно смотрит на него, словно в ожидании одобрения. Этот взгляд вызывает у Эктора новую волну раздражения, которую он заставляет себя подавить, в ожидании, что вот‑вот Тито уйдет и станет легче.

Тито кивает и выходит, а Мо Лань возвращается и подходит к сидящему Эктору.

– Сегодня произошла странная вещь, – говорит Эктор, чувствуя, как головная боль отступает, и становится легче дышать, но в то же время, как сердце бьется чаще, когда Лань вот так рядом, – У Лесли погибли пчелы, и он заметил странное излучение низкочастотных волн.

– Погибли? Какой ужас, – Лань сразу же проявляет сочувствие, которое является неотъемлемой частью ее личности, – И чем я могу тут помочь?

– Я считаю, эти волны исходят от звезды, и хотел узнать твое мнение о них. Посмотри, – Эктор приглашает ее подойти и взглянуть на экран с цифрами.

– Да, вижу, – кивает Лань, глядя на экран, – Любая звезда излучает множество различного вида волн, как и наше Солнце. На этом и основана вся спектроскопия. Но волны такой частоты, излучаемые звездой, я вижу впервые. Они скорее характерны для…

Лань сбивается, посмотрев на Эктора, который слишком пристально смотрит ей в лицо.

– Для чего? – спрашивает Эктор.

– Для человеческого мозга, – досказывает Лань свою мысль и отходит к экрану, глядя на звезды за ним, поскольку ей становится не по себе рядом с Эктором.

– То есть, ты хочешь сказать, что на этой планете есть жизнь, и эти волны отправляют ее обитатели? – задумчиво говорит Эктор, продолжая смотреть на Лань, стоящую спиной к нему.

– Не знаю, сложно сказать, – Лань пожимает плечами, – Я занимаюсь изучением планет, но многие вещи являются не до конца изученными и нельзя исключать, что волны излучает сама планета.

– Эти волны не опасны для людей? – уточняет Эктор.

– Нет, и я не думаю, что они стали причиной гибели насекомых. Скорее всего, причина в другом. К тому же, будь они опасны для нас, мы бы уже почувствовали это.

Эктор поднимается из своего кресла и подходит ближе. Его тянет в сторону Лань, и кажется, что только рядом с ней боль, поселившаяся в мозгах, гаснет. Лань смотрит на мерцающую звезду впереди, а Эктор смотрит на нее.

– Что если эта планета станет нашим новым домом? – говорит Эктор и кладет руку ей на плечо. Под пальцами ее теплая кожа, даже через ткань ее легкой белой кофты, настоящая, ощутимая…

Лань вздрагивает от неожиданности, но остается стоять так же. Она привыкла, что старший брат его парня относится к ней доброжелательно отстраненно. Не припомнит, чтобы они вообще когда‑либо оставались наедине, и чувствует себя неловко.

– Если так, то, может быть, эту планету назовут в честь тебя, – продолжает Эктор, не замечая, что его рамки рушатся, а остановиться уже не представляется возможным. Даже зная, что его ждет жесткое столкновение с реальностью, он все равно в этой Лань ищет ту, которая приходила к нему во сне, – Мо Лань.

Девушке становится еще более неловко и непривычно, она старается пошутить, выдыхая нечто напоминающее смешок, но ее голос звучит неуверенно и зажато.

– Ха, кому в голову придет назвать планету Мо Лань?

– Я бы назвал, – говорит Эктор, чуть сжимая пальцы на ее плече.

Лань поворачивается к нему, от удивления приоткрыв рот и не понимая, что происходит и как реагировать. Она смотрит на Эктора в растерянности, даже в шоке, не зная, что это было сейчас – шутка, ирония? Но у него серьезное лицо и Лань застывает, глядя в его глаза, которые сейчас выглядят замутненными, в глубине зрачков что‑то знакомое и в то же время новое, Лань в ступоре не может ничего сказать и даже пошевелиться.

– Эктор! – голос Тито заставляет вздрогнуть обоих синхронно и Эктор приходит в себя. То, что он только что говорил и делал – ощущение, что он был в каком‑то трансе, его будто бы что‑то подталкивало. Но он лишь отгоняет эти бредовые мысли. Причиной всему усталость, головная боль и стоящая рядом Лань.

Эктор отворачивается и подходит к панели управления, отвечая на вызов Тито из его собственной каюты.

– Да, Тито, – произносит он, при этом по его мозгам снова разливается эта ужасная боль.

– Эктор, я отремонтировал дверь в твою каюту, – говорит Тито, – Скажи, а ты не вскрывал электронный считыватель?

– Нет, зачем это мне?

Лань, пользуясь возможностью, собирается уходить, показывая Эктору жестами, что ей пора. Она быстро скрывается в коридоре, Эктор провожает ее взглядом, пока двери не закрываются за ней полностью.

– Странно, – говорит Тито, – Проблема была в нем, и, открыв его, я обнаружил, что тут провода перерезаны.

– Перерезаны? – повторяет Эктор удивленно.

– Да, явно порезали ножом, на заводской брак точно не похоже.

– Быть не может! Кому и зачем это нужно? – мозг Эктора, наконец, сосредотачивается на работе, и после ухода Лань это становится легче.

– Не знаю, но я могу проверить камеру в коридоре, – говорит Тито.

– Да, – отвечает Эктор, – Вообще‑то, запись с камер можно проверить и с панели управления.

– Ладно, – Тито отключается.

Эктор заходит в архив видеозаписей с корабля. И просматривая архив записей со всех камер, замечает, что запись с коридора за последние восемь часов была удалена. А доступ к архиву с панели управления имеют только два человека. И Эктор один из них.

 

Глава 3

 

Эктор погружается в размышления. Только он и Билл имеют доступ к панели управления. И казалось бы, всё очевидно. Сам Эктор не удалял видеозапись, значит, это сделал Билл. Но он совершенно не понимает, зачем ему это было нужно? Зачем было ломать дверь в каюте? Это поступок на уровне школьника. Даже несмотря на странное поведение Билла до этого, уж слишком странно было бы делать подобное. К тому же, Билл не настолько глуп, чтобы совершать поступок, затем удалять видеозапись. Ведь, подозрение в любом случае падет на него. Всё это слишком странно. Эктор абсолютно не понимает мотивов. Нельзя сделать однозначные выводы. На этом корабле определенно творится что‑то странное. Чтобы все выяснить, нужно опросить всех членов экипажа, – так решает Эктор.

Он объявляет по громкоговорителю, чтобы все явились на общее собрание.

Билл просыпается, услышав громкий голос Эктора, объявляющий о том, чтобы через десять минут все явились в комнату для совещаний.

– Ненавижу тебя, – говорит он в подушку.