Лесник для Флоры

Первоначально существовало четыре гипотезы, объяснявшие случившееся. Техногенная, сейсмическая, метеоритная и религиозная. Ученые из Северного отделения Академии наук тщательно прорабатывали все версии. Происшествие было широко известно, свидетелей, видевших полет огненного тела в вечернем небе и почувствовавших подземные толчки, набралось превеликое множество. Большинство из них помнили, что их обуял приступ панического страха – выводы комиссии по катастрофе списали его на землетрясение. После второй волны экспедиций были опубликованы результаты исследований. Представители Комиссии по метеоритам и космической пыли зафиксировали и подробно описали ударный кратер, заполнившийся водой и превратившийся в небольшое озеро идеально круглой формы. Анализ грунта и мелких осколков выявил высокое содержание иридия, а в выводах комиссии было сказано, что образцы содержат полный набор минералов, характерных для алмазосодержащих метеоритов. Поваленный лес в двадцатикилометровой зоне объяснялся сейсмической волной, возникшей после удара метеорита о землю. Выводам поверили все культурные оборотни, и только шаманы и отсталые старики продолжали придерживаться версии, что Карой разгневался на Линшу и разрушил Лабиринт, в который заходили только затем, чтобы поставить слепленную Чашу Желания, позабыв о том, что надо возносить мольбы покровителю альф и освящать Ловцы Мечты.

Имре выводы комиссии не оспаривал. Ему говорили, что озеро Линши – так назвали заполненный водой кратер метеорита – действительно возникло после катастрофы, раньше рядом с Лабиринтом озера не было. К моменту его распределения в лесничество поваленные стволы в запретной зоне уже убрали, а саженцы укоренились и разрослись, омолодив участок тайги. И, все же, при приближении к разрушенному Лабиринту и озеру становилось неуютно, как будто с дерева на спину мог спрыгнуть враг. Ирбиса это удивляло – «ты себе что‑то придумываешь» – и он охотно подменял Имре для инспекции участка. Приходилось тащить на себе мешок, возле озера перекидываться и делать фотографии – зимой удовольствие ниже среднего, и это еще мягко говоря. Да и летом кожу покалывало, и волосы на руках дыбом вставали. Казалось что тут, рядом с кратером, бродит разъяренный Карой, и от удара когтистой лапой спасает только тяжесть оберега, который Имре никогда не снимал.

Ирбис дожидался, пока двуногий сфотографирует перемолотые землетрясением скалы и уложит фотоаппарат в вещмешок, прыгал по камням, пил воду из озера и посмеивался над его страхами. Так и жили – с сезонными прогулками и отчетами в министерство.

К вечеру Имре доехал до гостиницы в маленьком городке, оставил снегоход на стоянке и пересел в автобус, идущий в Ирбисск. Родители его приезду обрадовались. Матушка сварила домашние пельмени, сдобрила их горчицей и сметаной, и накормила Имре до отвала, дважды подкладывая добавку. После сытной еды и путешествия потянуло в сон, и он, переставив будильник на час позже, завалился на кровать в своей спальне.

Следующий день начался с суматохи – проспал, прособирался – продолжился встречей со знакомыми и интересным обучением. Группу отпустили около пяти, когда на Ирбисск уже начало опускаться мягкое покрывало сумерек: день был серым и облачным, снег – тусклым. Имре вышел из аудитории вместе с двумя бывшими однокурсниками и охотно согласился посидеть в каком‑нибудь кафе – рассказывать о себе было нечего, но факты и сплетни послушать хотелось. Кто на ком женился, кто где живет, как зажимают топливо для снегоходов и не докладывают мясо в паек.

Они определили, что разъезжаться по домам будет проще из центра города – никому не обидно, всем почти одинаково – прыгнули в автобус и через три остановки вышли возле центральной улицы города. Здесь снег сиял и искрился, раскрашиваясь в разные цвета отблесками магазинных вывесок, светом оранжевых и голубых фонарей, яркими рекламными щитами.

– О, «Сластоежка», – оживился Лазар, указывая на огромные окна. – Тут отличный кофе и пирожные‑ежики. Зайдем? Сладкого хочется.

– Я не буду пить кофе, как манекен в витрине, – отказался Имре, тыкая пальцем в подсвеченные столики, стоявшие прямо возле окон.

– Там второй зал, сядем в уголке. Пойдем, ежики тут обалденные.

Они поднялись по ступеням, стряхнули снег с сапог на прорезиненном коврике у входа и окунулись в тепловую завесу. В зале вкусно пахло, и Имре ужасно захотел и кофе и десерт – только не в витрине. К счастью, места во втором зале были. Они сдали куртки в маленький гардероб, прошли к указанному официантом столику и получили меню. Усаживаясь, Имре почувствовал на себе чей‑то взгляд. Завертел головой и неожиданно увидел голубоглазую Флору. Та сидела за столиком с рыжей лисицей и изучала какой‑то листок бумаги. Имре прислушался к разговору.

– Пятнадцать оленьих шкур – не проблема. Вам же нужны декоративные, коврик на стену?

– Можно на пол.

– На пол нельзя, как ни выделывай, они очень сильно лезут. Мех такой. Пятнадцать или двадцать?

– Пятнадцать, – после раздумий ответила лисица. – Как‑то много багажа набирается. А еще оленьи рога, а еще ягель… Неужели чем‑то придется пожертвовать?

– Полина! – в голосе Флоры прозвучала укоризна. – Как можно жертвовать рогами или ягелем? Вы еще от сервизов откажитесь! Нет, никаких ограничений. В грузовой контейнер много поместится.

– Грузовой контейнер министерство не оплатит.

– Полина!

Флора вытянула шею, начала что‑то шептать. Лисица кивала. Имре прилип взглядом к столику и вздрогнул, когда Лазар тронул его за плечо:

– А ты что будешь заказывать?

Имре повернулся и обнаружил, что к ним уже подошел официант.

 

Глава 4. Флора

 

Лисица Полина была не так‑то проста. Флора, пытавшаяся осторожно выяснить, в какую сторону продвигается следствие – или вообще не продвигается, а топчется на месте? – попалась в ловушку и наболтала лишнего. Секретов не выдала, но чувствовала себя проигравшей противнице на собственном поле.

Беседа завязалась в городском центре культуры, куда она повела Полину, чтобы та выбрала не запакованных Ловцов Мечты, пока партию не подготовили для отправки на фестиваль. Рыжая лисица сравнивала плетение, расспрашивала о речных ракушках, использованных в Ловцах – «это залог удачного рыболовства, чтобы голод не отвлекал вас от духовных потребностей» – и, обогатившись знаниями, перевела разговор на фестиваль. Флора почти честно рассказывала о первых поездках – умолчала только о том, что ей приглянулся лесник, позже отдавший предпочтение сотруднице этнографического центра – добавила немного мистики, упомянув разрушенный Лабиринт Силы, призналась, что на последнем фестивале не была, и, может быть, и на этот не поехала бы, но надо соответствовать.

– Почему? – поинтересовался Полина