Личность зверя. Книга 1. Лараэль. Преквизитор империи

– А я ловлю преступников, мне это больше по душе, – по обыкновению парировала в ответ и улыбнулась.

– Так и останешься одна, Лараэль, помяни мое слово. Так и будешь ловить своих преступников до скончания своих лет. Ни один здравомыслящий мужчина не возьмет тебя в жены. Ни один! – лавочник назидательно поднял указательный палец вверх и, тяжело вздохнув, сменив гнев на милость, поинтересовался: – Тебе еды для Роя?

– Нет, – рассмеялась в ответ. – Для меня.

– Опять дома из еды только крошки, – забрюзжал он. – Ты посмотри на себя, от тебя остались только твои большущие зеленые глазищи да рыжая шевелюра, а остальное – кожа да кости. Замуж таких не берут! – докончил он свои нравоучения и скрылся в глубине своей лавки, буквально через пару секунд выйдя оттуда с огромным пакетом. Протянул его мне и, усмехнувшись, протянул: – Вот держи, собрал все, что ты берешь. Давно тебя не было, так и думал, что сегодня придешь.

– Спасибо, мистер Сааль! – искренне поблагодарила в ответ, принимая пакет.

Назидания лавочника были уже неким ритуалом: я приходила за покупками, он вещал мне о том, что я никогда не выйду замуж, потому что или слишком худа для этого, или слишком горделива, своенравна, либо из‑за моей неудачно выбранной профессии. Я не злилась на мистера Сааля, он, как и большинство магов нашей империи, искренне считал, что главная жизненная цель женщины–мага – родить детей и заботиться о муже и домашнем очаге.

Расплатившись, послушав еще немного его нотации, мы с Роем вышли на улицу. Ракх по привычке ринулся уже в свой любимый скверик, расположенный неподалеку, чтобы быстрее поплескаться там в пруду, гоняя лебедей и уток, но я его остановила:

– Рой, вернемся домой, занесем пакет и пойдем в сквер.

Раздраженно вздохнув, ящерица послушно поплелся в сторону дома. Быстро забросив пакет на кухню, мы вышли обратно, добрались до скверика, где я тут же отпустила ракха с поводка, опрометью понесшегося в пруд, попутно пытаясь ухватить кого‑то из зазевавшихся пернатых, чинно расположившихся на ровной водной глади.

Удобно расположившись на берегу, я сняла баретки и опустила уставшие ноги в воду. Наблюдая за весельем Роя, думала, как это ни странно, о нашем новом начальстве – вампире Тарухе Янги. В нашей империи он был достаточно известной личностью. Довольно часто участвовал в раскрытии многих таинственных и запутанных преступлений, но всенародную известность ему принесло разоблачение заговора против самого императора Ордара.

Всех подробностей этого дела не знает никто – это большая государственная тайна. Чуть больше десяти лет назад, кто‑то нагло напал на императора посреди белого дня прямо в летнем саду дворца. Ордар пострадал не сильно, но это было из ряда вон выходящий случай. Подключились лучшие преквизиторы империи и не только нашей, включая и вампирское королевство Яратанг.

Для меня всегда было загадкой, почему к громким расследованиям привлекали постороннего преквизитора. Ведь Тарух Когда‑то был подданным вампирского короля Имарджи.

В течении двух месяцев они нашли главного организатора заговора – кузена Ордара Латея. И вот это не давало мне покоя. Я хорошо помню, как местные газеты только и пестрили крупными заголовками о том, что наш любимый и уважаемый принц Латей оказался на самом деле наглым и жестоким заговорщиком.

В то время я как раз собиралась поступать в академию на факультет бытовой кулинарной и домоводческой магии, сидела в библиотеках и корпела над учебниками, чтобы удачно пройти вступительные испытания. Нечаянно, вместо книги о видах метел и их функциональности, я взяла учебник по истории императорского рода, в котором были описаны деяния кузена императора. Латей занимал должность главного благотворителя Саилия, его главными обязанностями была помощь обездоленным подданным империи, по тем или иным причинам, оказавшихся в трудной ситуации. Под его покровительством были построены лечебницы для тех, кто подвергся пагубному воздействию лакии. Кузен императора очень много сделал для жителей, и вот после всех своих подвигов он вдруг решил устроить заговор против двоюродного брата. как‑то не вязалось это все.

И я твердо вознамерилась разобраться со всем этим во что бы то ни стало сразу же, как только окажусь в академии. В первом же семестре обложилась книгами в академической библиотеке, вызвав подозрение у ее смотрителя, который доложил обо мне мистеру Селиванию.

Эдвард, как потом рассказал мне, наблюдал за моим усердным расследованием в течении двух недель. Он обозначился только в тот момент, когда я уже была близка к разгадке, нарыв в одном из документов преинтереснейший факт – Латей, несмотря на свое чудовищное преступление, не был казнен, что соответствовало закону, а вместо этого был сослан в ссылку. Но вот куда, документ об этом умалчивал.

Я помню, как задумчиво рассматривая эту невзрачную брошюрку, барабанила пальцами по столу, размышляя о том, чтобы все это значило, и что же произошло на самом деле.

Из раздумий меня и вывел Эдвард, бесцеремонно выхватив брошюру из рук, нахмурившись. Он пристально смотрел на меня, потом сгреб все книги со стола, включая и рукописи, отнес их библиотекарю, грубо взял меня за руку и отвел в свой кабинет, где взял с меня клятву никогда и ни при каких обстоятельствах не лезть в это дело.

На все мои расспросы мистер Селиваний хмуро молчал, внимательно смотря на меня, а затем устроил испытания, дабы понять мои настоящие способности.

Тогда–то я и узнала, что я настоящий следопыт – маг с очень редким и ценным даром. Моя способность в том, что я могу почувствовать любую магию, когда бы ее не творили, и с легкостью разобраться, кому она принадлежит. Эдвард сделал мне предложение перевестись на факультет преквизиторов, обещая уговорить на это моих патриархальных родных. Зная, что это бесполезно, и памятуя о том, что уже вполне себе совершеннолетняя и самостоятельная девица, я дала свое согласие сама, чем несказанно обрадовала своего будущего начальника.

Хотя я и дала клятву никогда не лезть больше в дело о раскрытии заговора против императора, но один вопрос не давал мне покоя и я задала его Эдварду. Мне было интересно, почему при покушении на главу империи магов привлекли вампира и после того, как Тарух удачно справился со своей миссией, не вернулся назад в свое королевство, а занял должность главного преквизитора при дворе Ордара.

Мистер Селиваний ответил что‑то невразумительное вроде того, что Ордар высоко оценил его профессионализм и сам предложил вампиру это место. Я сделала вид, что поверила в это.

И вот сейчас, казалось бы убиты всего лишь две проститутки, конечно жестокость преступления зашкаливает, но это не повод направлять главного преквизитора. И это мне не давало покоя. Меня не покидало чувство уверенности в том, что покушение на императора и наше дело как‑то связаны. Неспроста этот красивый, но такой надменный вампир оказался у нас в кабинете. Хотя он и не показывал какой‑то излишней озабоченности и тревожности, но мое внутреннее чутье говорило мне, что не так уж все просто с этими убийствами.

Уже дома, попивая свой любимый бревез, глядя в окно, на опускающиеся сумерки, я все думала и думала о Тарухе. Но мои мысли занимала совсем не личность и заслуги вампира, в моей голове прочно поселился его надменный темно–карий взгляд, которым он вскользь меня осмотрел. И чем больше вспоминала его глаза, тем отчетливее понимала, что этот Тарух мне начинает нравиться, поэтому я так вела себя сегодня. Это раздражение не от бессонной ночи, это от того, что он начинал забираться мне в душу. А вот увязнуть в любовных переживаниях, которые с вампиром, уверена, мне обеспечены, никак нельзя. В моей работе мне нужны светлый ум и трезвая голова, что невозможно при душевных ранах.