Любимый, кажется я робот…

Я остановилась возле входа в супермаркет, оглянулась по сторонам, никто не смотрел на меня. Я согнула правую ногу в колене и слегка приподняла юбку. Ужас! Через розовые края раны ещё сильнее проступал метал. Кожа ещё больше разъехалась, и стали видны какие‑то проводочки и соединения металлических частей. Я моментально дернула юбку вниз и воровато огляделась вокруг. Люди сновали по своим делам, входя и выходя через разъезжающиеся двери. Я на автомате зашла вместе с остальными внутрь. Меня овеяло теплым воздухом, смешанным с пылью. Хотя на улице было не холодно, сентябрь, но оказаться в тёплом помещении мне было приятно. В голове шумело, мне хотелось упасть в обморок, чтобы больше ни о чём не думать. «Но падать в обморок опасно», – подумала я, ‑«ведь тогда кто‑нибудь может увидеть мою ногу и понять, что я робот». В голове опять зашумело. Я начала думать, что будет со мной, если кто‑то обнаружит это. В голове мелькали идеи, что меня положат в больницу, запрут в психушку или разберут на запчасти. Я даже вяло улыбнулась этой идее, что меня могут разобрать на запчасти, бродя по супермаркету и рассматривая полки с продуктами. Вдруг я остановила свой взгляд на кетчупе и застыла на одном месте. Меня как будто прошибло: «Мне подменили тело!».

Эта мысль показалась мне единственной здравой мыслью за последний час. Конечно, иначе как бы это могло произойти? Мне просто подменили тело. Я почувствовала небольшое облегчение от того, у меня появился какой‑то ответ на то, что со мной случилось. Но в голове возникли множество других вопросов. Когда это произошло? Кто это сделал? Зачем?

Напрашивался единственный вариант, что это случилось в больнице. Я лихорадочно вспоминала, когда я последний раз была в больнице. Зубы делала – не то, не то. Нужен был случай, когда я была совсем без сознания. Иначе я бы заметила, как мне подменили тело. Я вспомнила, случай, который был полгода назад, когда я поломала руку, она срослась неправильно, и мне пришлось ложиться в больницу на неделю, чтобы снова её поломать и соединить правильно. Тогда мне делали общий наркоз, и несколько часов моей жизни просто выпали из моей памяти. Мне немного полегчало. Я хотя бы нашла ответ на вопрос: когда. Теперь осталось найти ответы на другие вопросы.

Какая‑то тётка, с тележкой набитой всякой всячиной, зацепила меня. Я подошла ближе к полкам. Она что‑то буркнула и поехала дальше. Я представила себе, как я выгляжу: девушка, остолбенело глядящая на бутылку с кетчупом уже в течение десяти минут. Кому угодно такое покажется странным. Я решила не шататься больше по супермаркету, привлекая внимание покупателей и видеокамер, ещё за воришку примут, а пойти и присесть в кафе, чтобы выпить кофе. Я вспомнила, что я ничего не ела с самого утра, а уже было почти двенадцать дня. В голове тут же всплыла мысль насчёт того, нужно ли мне теперь есть или роботы не едят ничего?

С утра я пила чай, я это помню. И все эти полгода я ела и ходила в туалет, всё как обычные люди. «Значит, у меня есть пищеварительная система, как у людей», – подумала я.– «Но это, если мои расчёты верны, и, если мне тело подменили полгода назад, а если нет? Если это произошло сегодня утром в промежутке между тем, как я попила чай и пошла на трамвайную остановку?». Я начала вспоминать последовательно, что было с того момента, как я допила чай и помыла чашку, до того момента, как я сковырнула прыщ у себя на ноге. «Так, я оделась, взяла сумку, обула туфли и вышла. Дома никого не было. Во сколько это было? Я смотрела на часы перед выходом. Было без десяти девять. Отец ещё не пришёл с ночной смены, мама уже убежала на работу, ей – к девяти. Сестра ещё раньше ускакала в школу», – я проматывала момент за моментом, как я закрыла дверь на ключ, потом вторую дверь, затем вызвала лифт и спустилась на нём вниз. Собака тёти Майи лаяла как ненормальная на меня, впрочем, как и всегда. Грузная высокая тётя Майя с длинными крашеными чёрными волосами, уложенными в тугой узел, держала свою Фенечку за поводок двумя руками, пока та меня облаивала с ног до головы. У подъезда, как всегда, сидел дядя Игорь и курил, туманно глядя в даль. Я поздоровалась с ним и пошла дальше.

«Пока вроде всё нормально», – думала я, – «затем я пошла на остановку и долго ждала трамвая. Единственным подозрительным моментом в сегодняшнем утре было то, что долго не было трамвая. В такое время трамваи должны ходить часто. Вот после двенадцати у них перерыв. Но можно ли считать это зацепкой?».

Пока я рассуждала сама с собой, я дошла до кафе и присела за столик на высокий табурет. Это было не отдельное кафе, а такой отгороженный уголок в супермаркете, где можно было выпить чай или кофе и съесть сэндвич или пирожное. Я тоскливо смотрела на прилавок и на кофе‑машину, мне очень хотелось выпить кофе и съесть чизкейк. Но мне было страшно. «Если мои расчёты не верны и моё тело подменили сегодня утром, то что может произойти, если в меня попадёт еда или жидкость? Не закоротит ли меня как обычный электроприбор?». Я представила себе, как делаю глоток кофе, вдруг из меня вылетает сноп искр, я падаю со стула на пол, дрыгаю ногами и постепенно затихаю. Весь супермаркет сбегается смотреть на меня, а потом меня всё‑таки разбирают на запчасти, а волосы и кожу хоронят, как положено.

«Кстати, а где мой шуруп из колена?», – внезапно вспомнила я. – «Я помню только, как держала его пальцами, а потом куда он делся?». Сколько я не напрягала память, я не могла вспомнить, куда делся шуруп. Я посмотрела в карманах куртки – ничего. В сумочке тоже его не было видно. Я пришла к выводу, что я его выронила там, на трамвайной остановке, когда смотрела на подозрительного старичка. Или это он на меня смотрел?

К прилавку с той стороны подошла женщина продавец и вопросительно на меня посмотрела. Я решила взять себе кофе, чтобы не привлекать внимания. Потом, подумав минутку, взяла ещё чизкейк. «Возможно, мне нельзя ни пирожное, ни кофе, но я хотя бы посмотрю на них. Смотреть‑то мне можно?».

Несколько минут я гипнотизировала горячий ароматный латте в коричневом стаканчике с надписью «Вам обязательно сегодня повезёт» и жалко усмехалась такому везению. В конце концов, мне снова стало казаться, что я всё это придумала, и я решила приподнять юбку и посмотреть опять на ногу. Так я и сделала. Когда я приподняла край юбки, я ахнула. Кожа разъехалась ещё больше, возможно, от того, что я сидела на стуле, согнув колено. Я быстро выпрямила ногу и прикрыла её юбкой. Потом зажмурилась и сделала глоток кофе. «Пусть это будет мой последний глоток», – подумала я, – «но я хотя бы избавлюсь от всех этих проблем одним махом». Кофе проник горячим ручейком в желудок, но ничего не произошло. Меня не закоротило, искры не посыпались. «Обычные ощущения», – подумала я, – «кофе как кофе, только слишком горячий». Следующим движением я взяла чизкейк и откусила его. Храбро прожевала и проглотила. «Ничего», – отметила я, – «ничего необычного пока, по крайней мере. То есть я – робот с пищеварительной функцией. А разве такое бывает?». Я попыталась вспомнить все прочитанные книги по фантастике и фильмы – там роботы не ели точно.

«Я – какой‑то неправильный робот», – думала я, жуя пирожное и запивая его уже остывшим тёплым кофе. Когда я доела, настроение у меня улучшилось, и я начала думать над другими вопросами. «Как вообще возможно было подменить мне тело? Это же перенос сознания. Разве такое возможно?». Нет, я, конечно, в книгах читала про это и в фильмах смотрела, но на практике, как это возможно, я не представляла. «Как можно взять, вытащить меня из моего тела, в котором я находилась с рождения, а потом поместить в другое точно такое же, только тело робота?», – голова у меня пухла от вопросов. – «А где они взяли это второе тело, вырастили? А может быть, это тоже самое тело, только они его модернизировали, начинили механическими составляющими?».

Так и не придумав ответы на эти вопросы, я решила пойти поискать шуруп из своего колена на трамвайной остановке. «Шансов, конечно, мало», – думала я, – «но нужно поискать, вдруг найдётся. Мне необходимо заботиться теперь о своём механическом теле или частично механическом, а то так можно постепенно полностью рассыпаться».

Я выбросила в ящик для мусора стаканчик и коробочку от чизкейка, аккуратно расправила юбку и встала с табурета. Взяла сумку, рассчиталась, поблагодарила продавщицу и вышла на улицу. Медленно, стараясь, чтобы юбка не поднималась, я дошла до остановки и стала вспоминать, где именно я стояла.