Любимый, кажется я робот…

«Я обычно сажусь во второй вагон», – прикидывала я, – «значит я стояла чуть дальше». Я отошла от остановки на пять шагов и стала рассматривать тротуар под ногами. Тротуар был потрескавшийся, кое‑где с клочками зелёной травы, выросшей прямо из трещин. Я наклонила голову и внимательно смотрела вниз. Ничего. Я походила вокруг, ища проблеск металла – безрезультатно. Вдруг мне вспомнился старичок, который на меня так подозрительно утром смотрел. Я оглянулась назад и мне показалось, что его серый пиджак мелькнул за остановкой. Я бросилась за ним. Не знаю, почему он мне был так нужен в тот момент, но я подумала, что есть какая‑то связь между ним и тем, что со мной произошло. По крайней мере это была какая‑то зацепка для меня. Это был единственный подозрительный момент за сегодняшнее утро. Я ещё не знала, что я ему скажу, когда догоню: «Извините, вы не инопланетянин случайно?» или «Вы не знаете, кто подменил моё тело?» или «Немедленно рассказывайте мне, кто я!». Все эти мысли пронеслись в моей голове, когда я помчалась за старичком, но я продолжала бежать за ним. Мне почему‑то казалось очень важным догнать его. Когда я двумя скачками допрыгнула до остановки, я увидела, что серый пиджак сворачивает налево к домам. Я помчалась за ним. Бежать было удивительно легко, как будто я олимпийский чемпион. Я делала огромные скачки и как будто не касалась ногам земли. Выскочив из‑за остановки, я понеслась за серым пиджаком к домам.

Увидев, как на меня смотрят люди, я поняла, что нужно притормозить. У бабушки с зелёной сеткой, в которой виднелась капуста и свекла, аж челюсть отпала. Маленький мальчик на синем самокате остановился и начал смотреть на меня с неприкрытым восхищением.

«Вот, дура!», – выругала я себя, – «это хорошо, что меня на камеру ещё не снял никто и не выложил моё фото или видео в какую‑то соцсеть». Сколько раз я видела такое в фильмах про супергероев, как на видео снимают человека‑паука или ещё кого‑то, а теперь сама в такой же ситуации. «И к тому же юбка могла задраться! Вот, растяпа!», – я ещё раз выругала себя и начала бежать медленнее.

Старичок же, не сбавляя темпа, добежал до ближайшего дома, пятиэтажки, стоящей торцом, и скрылся в ней во втором подъезде. Я бросилась за ним. К счастью, дверь подъезда была приоткрыта. Я нырнула внутрь и помчалась по этажам прыгая через две‑три ступеньки. В подъезде не было никого, и я решила не стесняться, догнать‑таки серый пиджак. Но моя заминка в начале пути дала ему преимущество. Я услышала, как легонько щёлкнула дверь на верхнем этаже, когда я была на третьем, и потом всё стихло. Я всё равно добежала до верхнего этажа и стала прислушиваться. Было абсолютно тихо. Во дворе залаяла чья‑то собака, проехал мотоцикл. Я ходила от двери к двери на пятом этаже, пытаясь услышать какой‑то звук, который натолкнёт меня на мысль, куда спрятался этот старик, но никакого шума не было слышно. Я уже решила начать обзванивать по очереди квартиры, но моё внимание привлёк звук на этаж ниже. Я посмотрела вниз. Там явно кто‑то был.

Держась руками за ободранные перила, раньше бардового цвета, я спустилась вниз. В пролёте между четвёртым и третьим этажом стоял довольно высокий мужчина, засунув руки в карманы спортивных штанов. «Не он», – подумала я. Этот мужчина был совсем не похож на старичка, но я продолжила спускаться. «Не возвращаться же наверх снова, это может привлечь ко мне ненужное внимание», – зашевелились мысли. Я поравнялась с мужчиной и хотела идти дальше вниз, как он резко повернулся и схватил меня за горло двумя руками. Рожа у него была заросшая, изо рта отвратительно пахло перегаром.

– Ага, попалась! – радостно заявил он мне, не переставая сжимать мне шею, давя двумя пальцами на горло. Я попыталась закричать, но не смогла. В глазах потемнело. «Мне конец», – подумала я и приготовилась умереть. «Но кто это? И что ему от меня нужно?», – мелькнула последняя мысль. И тут же ещё одна: «А роботы разве умирают?». В тот же момент я почувствовала, что мне больше не нужно дышать. Мужчина по‑прежнему сжимал моё горло изо всех сил, а я перестала чувствовать дискомфорт из‑за этого. Я подумала о том, что у меня останутся синяки на горле от его рук, и мне придётся что‑то объяснять маме по этому поводу. А мама у меня очень строгая. Я решила, что не хочу иметь неприятный разговор с мамой и двинула правой рукой ему прямо в челюсть. У него что‑то там хрустнуло, он отпустил моё горло и схватился руками за свою челюсть. Я хотела двинуть его ещё раз. Но услышала, что подъездная дверь внизу открылась и кто‑то поднимается. Я решила оставить его в покое и выйти из этого странного подъезда, пока со мной ещё что‑то не случилось. Причём, я боялась даже не за свою жизнь, а за то, что я буду привлекать к себе слишком много внимания, поэтому я просто пошла вниз по лестнице. Мужчина так и продолжал стоять, схватившись руками за челюсть. На втором этаже я столкнулась с угрюмой тёткой, которая, держа в руках огромный сумки, карабкалась, пыхтя, по ступенькам. Я бы даже предложила ей помочь с сумками, если бы это случилось вчера, например. Но сегодня, бросив взгляд на её сердитую физиономию, я решила воздержаться от помощи.

«Себе нужно помочь сначала», – рассудительно подумала я и вышла из подъезда. Посмотрела на окна лестничной клетки между четвёртым и третьим этажом, пытаясь увидеть этого мужчину, но там уже никого не было. Я хотела присесть на скамейку, чтобы осмотреть ещё раз свою ногу, но потом решила всё‑таки это делать возле соседнего подъезда, подальше от этого ужасного человека.

«Странный тип», – думала я, пока шла к соседнему подъезду, – «и всё, что происходит сегодня – это странно. По факту, меня уже чуть не убили сегодня непонятно за что. И спасло меня только то, что я робот». Я вспомнила про шею, прикоснулась пальцам правой руки к ней: «Интересно будут синяки или нет? Если будут, придётся в шарфике ходить. А что я маме скажу?». Шея была как шея, на ощупь – не опухшая, а зеркала у меня с собой не было. Я решила пока не думать о шее, а посмотреть, что там у меня с ногой. Я присела на облезлую скамейку из четырёх длинных брусков и посмотрела вокруг – вроде ничего подозрительного. Во дворе катались на карусели четверо детей разного возраста. Собака неопределённой породы в бело‑черных пятнах, вынюхивая что‑то, пробежала по своим делам мимо меня по дорожке. Больше никого не было.

Я посмотрела на окна подъезда, возле которого я сидела: никого не было видно в них. Я хотела уже опускать голову, как вдруг кружевные занавески на втором этаже слегка пошевелились. Я вздрогнула, присмотрелась, но больше движений не было заметно. «Показалось», – решила я. Наклонилась и аккуратно отодвинула край юбки с колена. «Ужас!», – промелькнула мысль. Кожа ещё больше разъехалась, наверное, от моего бега, и я уже могла разглядеть металлические пружинки и ещё какие‑то круглые шестерёнки внутри. Я быстро натянула юбку на колено. Потом мне пришла в голову мысль, что мой прыщ на ноге тоже разъехался в стороны и просвечивает металлом, только юбка не закрывает его, так как он находится ниже колена. Я выпрямила ногу, чтобы посмотреть на прыщ. К моему удивлению, маленькая дырочка почти затянулась. Осталось только небольшое розовое пятнышко на том месте, где был прыщ.

«Кожа регенерирует», – подумала я, – «почему же она не регенерирует вверху колена?». Я взяла сумочку и открыла её, чтобы достать телефон. Со всеми этими переживаниями я ни разу его не доставала из сумки с сегодняшнего утра. Я думала, что уже нападало десятка два сообщений, и что меня все потеряли, но нет. Были сообщения от Алисы и Кати, моих подруг по институту, они хотели узнать, где я. И Юра написал, что он заболел и сегодня будет целый день дома.