Любимый, кажется я робот…

Наполовину стеклянная дверь в тамбур была приоткрыта. Это уже навело меня на нехорошие предчувствия, но я храбро зашла внутрь и открыла дверь квартиры. Так и есть! На кухне сидели серый пиджак и странный тип и выпивали с моим отцом. «Мой отец не пьет», – мелькнула в голове мысль и исчезла. Я зашла в квартиру. Пахнуло солёными огурцами и жареной картошкой.

Мама выглянула с кухни и вытирая руки о голубой передник радостно сказала:

– А у нас гости! Мойте руки, и к столу!

Я поплелась мыть руки. Юрка сказал, что есть не будет и прошмыгнул в мою комнату. «Парень, называется», – грустно подумала я, – «бросил меня на съедение этим инопланетянам». Почему‑то я уже не сомневалась, что они инопланетяне. Я долго мылила руки жасминовым мылом, потом ещё дольше их вытирала их розовым махровым полотенцем с зайчиком. Мне казалось, что пока я мылю руки со мной ничего плохого не произойдёт. Но мама опять позвала меня с кухни. Пришлось идти к ним.

Папа, раскрасневшийся и радостный, чокался коричневой жидкостью с серым пиджаком и его напарником. «Коньяк, наверное», – подумала я. Я присела за стол. Мама поставила передо мной тарелку аппетитной жёлтой жареной картошки с салом и с луком. В другой день я бы набросилась на неё не раздумывая, но сейчас я положила себе только один кусочек картошки в рот, вяло ковыряла вилкой в тарелке ожидая продолжения.

– Мы очень рады познакомиться с твоими преподавателями из института, – начала мама.

«Ах, это мои преподаватели!», – мысленно возмутилась я.

– Мы счастливы, что ты делаешь такие успехи в изучении предметов, и тебя выбрали, как представителя от вашего института для поездки в Корбакию.

«Мама, да такой и страны нет‑то», – хотела сказать я, но почему‑то не могла открыть рот. Слюна стала вязкая как клей и не давала открыть рот. «Мне что‑то подсыпали в тарелку», – поняла я, – «интересно, только мне или родителям тоже?».

Но мама болтала, не переставая, о том, как мне повезло, и как будет здорово мне жить и учиться в этой самой Корбакии.

Я изо всех сил напрягла челюсть и смогла открыть рот:

– Мама, это не преподаватели совсем! Ты что, не видишь? Эти люди хотят меня уничтожить!

Внезапно, мама остановилась на полуслове, папа тоже замер, не донеся рюмку до рта. Серый пиджак достал из кармана брелок и два раза нажал на него, наведя на маму и папу. Их тела сначала поблёкли, а потом стёрлись, развеялись в воздухе как дым.

«Это были голографические изображения», – поняла я, – «но кое‑что они не предусмотрели, мой папа не пьёт, а мама никогда не бывает такой ласковой, особенно вечером». Но я даже и себе не хотела признаваться, как ловко они меня провели. Я почти поверила, что это и есть мои родители. Да, что там, поверила на самом деле! Так было приятно видеть счастливую маму и радостного отца, вместо их постоянных ссор.

– Итак, чего вы хотите? – я направила вопрос старику, сцепив руки под подбородком, наверное, чтобы челюсть не тряслась от страха.

– Вы уже догадались, что стали результатом эксперимента? – серый пиджак выражался вежливо, как профессор из университета, не зря мои родители ему поверили. Я вспомнила, что это были не родители, а только их голограммы. «А! Да, ладно!», – с досадой я отмахнулась от этих мыслей и прислушалась к словам старика. Он продолжал:

 

Конец ознакомительного фрагмента