Магнитное цунами
Женщина подняла глаза на Лизу.
– Милочка, чем ты мне поможешь? Хотела кашу себе приготовить. Пошла за молоком. Но что там творится? Все сошли с ума! Куда‑то бегут с выпученными глазами. Но, главное, доченька, в магазине творится такое, что я даже сунуться туда побоялась. Люди хватают продукты, ни за что не платят! Куда смотрит полиция! Разве это допустимо? Им же всем электрический стул светит, а они ничего не боятся! Я как встала у разбитой двери, так и стояла, пока меня какой‑то напыщенный тип с полной корзиной украденной еды чуть ли не сбил с ног. Я быстрее заковыляла назад, так и не купив молока. А ноженьки мои совсем больные. Подняться к себе на сорок восьмой этаж я уже не могу. И проклятый свет никто не включает. Как же я без лифта доберусь до квартиры?
– Давайте я помогу, – предложила Лиза.
– Ну что ты, дорогая. Ты хрупенькая вся, поднять меня не сможешь. Ступай по своим делам. А я отдохну, и сама как‑нибудь.
– Вам точно не нужна моя помощь?
Женщина отрицательно замотала головой.
– Ну, тогда желаю вам добраться. Вы только почаще отдыхайте.
– Спасибо тебе на добром слове.
Лиза уже проскакала на несколько ступенек вниз, как женщина бросила ей вдогонку:
– Ты не знаешь, когда свет дадут?
– Нет, бабушка, не знаю. Сама ищу, кого бы спросить.
Достигнув первого этажа, Лиза вырвалась на улицу. После полумрака подъездного помещения яркий солнечный свет ударил по глазам.
5. В поисках Артура
Первое, что бросилось Лизе в глаза, это беспорядочно шатающиеся по городу люди. Многие из них испуганно озирались, бросали по сторонам растерянные взгляды. Вид у них был понурым. Они брели по улице, казалось, без всякой цели. Мимо этих потерянных горожан проносились другие, с безумными горящими глазами, держа в руках кули, корзинки, пакеты, битком набитые какими‑то продуктами вперемежку с разной всячиной, и пропадали в подворотнях или подъездах жилых домов.
Лиза двинулась в сторону делового района, где среди прочих офисных зданий располагался медиа‑холдинг. По дороге она пыталась услышать, что говорят прохожие.
– Накрылось наше турне в Австралию, – звучал с причитанием голос молодой женщины, стоявшей у высокого парапета в компании с длинноногой блондинкой в легкомысленном цветастом платье. – Год собирались. Купили билеты на сегодня. А ведь могли и днем раньше полететь. Так нет. Моему благоверному вздумалось вчера с друзьями встречаться. Утром должны были вылетать. И вот. Все пропало!
Послышались рыдания.
– Мишель, ну, не терзай себя, – это уже голос блондинки. – Мы вот сегодня собирались годовщину свадьбы отмечать. Заказали столик в ресторане. Теперь придется забыть об этом. Мой с утра умчался на работу и пропал.
– Линда, мой тоже с концами ушел. Отправился вниз выяснять, что случилось. И не вернулся. А я не смогла дома сидеть одна. Мне стало страшно. Хорошо, тебя встретила.
Две подружки остались позади. Их разговор напомнил Лизе о предстоящей свадьбе с Артуром. Неужели случившееся сегодня помешает им? Нет, этого нельзя допустить. Необходимо найти Артура. Скорее, надо добраться до его офиса. Вдруг он сейчас там?
Количество людей на улицах не уменьшалось. Наоборот, казалось, что их становится все больше. Чтобы срезать путь, Лиза завернула в узкий переулок, похожий на щель между скалами. Как ни странно, здесь было безлюдно. Это позволило ускорить шаг. Проходя мимо одного пивного магазинчика, Лиза заметила выбитую витрину. Из стекольной бреши вывалился громадный детина, слегка пошатываясь. От него пахнуло перегаром. Лизу это не смутило, и она обратилась к нему:
– Скажите, вы не знаете, что же все‑таки произошло? Почему все кругом сломалось и не работает?
Мужчина уставился на Лизу осоловевшими глазами.
– Все кончено, дорогуша! Наступил конец света! Правительства нет! Полиции нет! Свобода! И я теперь – свободен! Что хочу, то и делаю!
Он протянул руки к Лизе, пытаясь схватить ее за плечи. Она отпрянула в сторону и побежала прочь. Мужчина остался стоять, покачиваясь. Эхо его хохота еще долго отлетало от высоких стен и преследовало Лизу.
Переулок вывел на широкую шумную улицу. Лиза помчалась по ней, задевая толкущихся людей, не успевших увернуться и уступить дорогу. Впереди показалась группа зевак, перегородившая путь. Над ними возвышался худой высокий старикан с жидкой, но длинной бородкой и лысой макушкой. Его поднятая над головой рука тыкала пальцем в небо.
– …мы поплатились за свою гордыню! – вещал старик. – Господь назначил судный день, и вот он пришел! Господь лишил нас того, что по праву может принадлежать только Ему! Это великое испытание для всех нас! Кто не поддастся искушению сатаны и сохранит свой светлый лик, дарованный нам Господом нашим, тот выживет! Услышьте глас Божий, звучащий из моих уст…
Лиза протиснулась сквозь толпу развесивших уши и вновь перешла на бег. Наконец, показалось громадное здание медиа‑холдинга. Лиза поднялась по широким каменным ступеням крыльца. Остановилась перед входными дверями, у которых кто‑то уже выбил стекла. Она осторожно пролезла в дверную раму, стараясь не порезаться о торчащие острые края. Осколки стекла неприятно скрипели под подошвами.
Внутри ее встретила тишина. Видимо, сегодня здесь никто не работал. На стенах чернели потухшие дисплеи. За стойкой администратора застыл мертвым истуканом дроид‑секретарь. Правее входной группы Лиза заметила рухнувшего на пол «лицом» вниз дроида‑полицейского. Немного постояв в неуютном холле, она поняла, что искать здесь Артура бесполезно.
Лиза вновь очутилась на улице. Солнце уже ушло за высокие спины домов, отчего кругом сгустился серый полумрак, предвещая скорое наступление ночи. Куда теперь идти? И стоит ли искать человека в этом обезумевшем городе, не зная, куда он вообще мог податься? Что если он решил найти её, Лизу, и отправился к ней домой, а она глупая бегает по городу? Надо возвращаться. Да и мама, поди, заждалась. Лиза направилась в свой район. Самый короткий путь пролегал через центральную площадь. Уже не обращая внимания на шатающихся по улицам полупьяных прохожих, на мародёров, вылезающих из сумрачных помещений магазинов, на просветлевших вдруг безумцев, вещающих свои откровения легковерным горожанам, она решительно шла вперед.
Впереди показался шпиль городской ратуши. Флаг неживой тряпкой повис на нем будто в солидарности ко всему, что перестало служить людям. Лиза вышла на красную брусчатку центральной площади.
– Эй! – раздалось откуда‑то справа. – Красотка! Не желаешь к нам присоединиться?
