Матвей. Внештатный канцелярист

– Князя интересует результат. – Егор Степаныч с удовольствием потянулся, явно устав корпеть над бумагами, от которых его только что оторвал новый стажер. – Если ты выполняешь задачу, то никто не поинтересуется, как именно. Будет рассмотрено лишь соотношение привлеченных сил и сопутствующего ущерба против полученного результата. Постарайся, чтобы баланс был всегда смещен в сторону последнего. Что же до этих бумажек… – Вахмистр легко подкинул на ладони довольно тяжелую стопку подшивок с серьезными вензелями и печатями. На «ты» он, кстати, перешел без всякого напряжения. – Канцелярия не любит выносить сор из избы, – заметил он с изучающим прищуром. – Поэтому если ты совершишь нечто… неприемлемое, то тут‑то и выяснится, что прегрешений у тебя, согласно вполне официальным бумагам, столько, что лет на десять непрерывного расстрела с конфискацией вполне хватит. И огребешь ты, как водится, сразу и за все. В полном соответствии со внутренней инструкцией. Понимаешь?

Матвей кивнул, принимая объяснение. Не сказать, что воспринял спокойно и безмятежно, но как нормальную практику любой сбалансированной системы, когда с ростом возможностей по экспоненте растет и цена ошибки, а следовательно, и цена личной ответственности за нее.

– Поэтому подписывай и старайся сделать так, чтобы об этой стопочке никто и никогда не вспомнил, – спокойно закончил вахмистр, делая глоток давно остывшего чая, на миг сверкнув гербами службы, украшавшими серебряный подстаканник. – Кстати, наша система не так уж и плоха. Во всяких там Европах кандидатам действительно предлагают написать на мешке для трупов имя близкого родственника, который в нем и окажется в случае… – Тут вахмистр сделал неопределенный жест рукой, предлагая Матвею самому додумать, за что именно может последовать подобное наказание. – И да, Матвей Александрович, – тут Калашников слегка усмехнулся, – у нас в экспедиции есть негласная традиция между своими – обращение по именам либо по позывным и на «ты». Исключая князя, конечно, и начальника нашего небольшого, но дружного коллектива.

На последних словах он вновь усмехнулся, но уже достаточно жестко, заставив молодого человека предположить, что с какими‑то подводными камнями во внутренних взаимоотношениях ему таки придется столкнуться.

– Не возражаю, Егор, – склонил голову молодой человек, принимая местный свод неформальных взаимоотношений.

– Тогда подписывай бумаги, – вахмистр еще раз взвесил на руке увесистую стопку, – и обсудим твою дальнейшую роль свободного охотника… В овечьей шкуре!

Волком же ему предстояло быть в Петербургском императорском университете, чьи студенты и выпускники так любят приветствовать друг друга ковбойскими жестами, иногда добавляя что‑то вроде «пиу‑пиу». Традиция, однако. Да еще и на факультете международных отношений… Вот уж к чему душа Матвея не лежала абсолютно. Нет, факультет с момента своего образования выпустил тысячи крутых спецов, но почему‑то среди великосветских лоботрясов и глав родов считался очень элитным… А уж про отрывы международников не слышал лишь очень далекий от светской жизни человек!

По прошлым раскладам попасть сюда Матвею не светило – попросту не хватило бы подготовки (шанс имелся у всех, но простолюдину или какому‑нибудь захудалому барону пришлось бы продемонстрировать очень и очень высокий уровень знаний!), а просочиться иными путями в ряды будущей элиты было не просто дорого, а баснословно дорого. При этом речь шла не о деньгах, а о связях, ведь преподаватели, как правило, людьми были весьма успешными и влиятельными, а посему любой намек на взятку воспринимали не иначе как личное оскорбление. Своеобразные борзые щенки, которыми за услугу и помощь можно было отдариться, конечно, были. Но их цена… Впрочем, Матвей, как маг, мог бы попытаться поступить вне конкурса, но для одаренных с его уровнем, как правило, имелись свои заведения… Одно из которых, как крепко подозревал молодой человек, закончить ему таки когда‑нибудь придется.

– Понял, куда тебя жизнь занесла? – поинтересовался Егор, оказавшийся довольно ехидным типом, глядя, как на лице Матвея проступает осознание открывшихся перспектив. – Тогда давай думать над твоей легендой…

Думать долго не пришлось, и вот здание на набережной Фонтанки, 16, покинул все тот же барон, один из многочисленных внуков отставного генерала графа Григория Никитича Воронцова, прибывший покорять столицу Российской империи. Дьявол крылся в мелочах: теперь даже беглая проверка по полицейской базе давала вполне однозначный результат: плут, повеса, балагур, не признающий законов людских и Божьих! Да и спецотметки о магическом обучении, уровне дара и всего, что относилось к боевым аспектам, неожиданно исчезли. Старую историю в учебном заведении, конечно, раскопать было несложно, а вот чтобы соотнести юношу с героем тех событий, надо было уже серьезно постараться. Жетон боевого мага пришлось сдать в сейф экспедиции, что незаконно было совершенно, так как этот атрибут был обязателен к ношению для любого одаренного… кроме сотрудников «Тройки».

Карман Матвея приятно грел ключ от немаленького такого лофта на Невском, да еще и в «Золотом треугольнике»! По сути, как он понял, все 170‑метровое пространство было переделано из какого‑то промышленного объекта и представляло собой большую студию, которой дизайнер не явными, но широкими мазками придал вид и функционал жилого помещения.

О цене берлоги в таком месте и думать не очень‑то хотелось! Внутри обнаружились все приличествующие безбашенному мажору атрибуты: бильярд, сауна с небольшим бассейном, огромный траходром, который ему порекомендовали обновлять почаще ради соответствующей репутации, а первый этаж позволял даже загнать в квартиру мотоцикл. Да‑да, дабы не тратиться на шикарный автомобиль, приличествующий статусу, стилисты «Тройки» (о да, там оказались и такие ребята‑девчата!) порекомендовали классический «Харлей» начала восьмидесятых во вполне неплохом состоянии и отреставрированную «Камаро» 68‑го! Причем на использование автомобиля требовалось заполнить такую кучу бумаг и отчетов, что юноше только и оставалось, что тяжело вздыхать! А вот вполне приличный «конь» числился в гараже управления по столь низкой стоимости, что Матвей… просто выкупил его из своих сбережений! Не думая. Ведь это же та самая модель, ставшая базой для «Молота Люцифера»!¹

– Вот с таким блеском в глазах и рассказывай всем о своем мотоцикле, – меланхолично прокомментировал сие объяснение вахмистр в ожидании заполнения документов. – Глядишь, и примут тебя не за нищеброда, а за фанатичного богатея! Тем более что на изнеженного любителя ленивых удовольствий ты не тянешь явно!

Матвей только ухмыльнулся: еще бы, потенциальных боевиков дрессировали соответственно, что определенно отражалось и на фигуре. Качков среди его однокашников не было (попробуй протащи огромную мышечную массу через

‘«Молот Люцифера» – спортивная версия XR‑1000, выпускавшейся небольшой партией с 1983 года, на которой гонщик Джей Спрингстин выиграл гонки в Дайоте, а вообще модель готовилась для престижных гонок АМА Superbike, где, правда, себя не очень‑то и проявила. ежедневный «червончик» с полной выкладкой!), но и рахитом назвать выпускников Классов мог назвать человек только с очень богатой фантазией. Парии же в этой среде приходилось не только осваивать достаточно сложную программу, но и буквально выживать под весьма грамотно организованными атаками товарищей по учебе! То есть быть умнее, хитрее и… злее всех окружающих! Тот факт, что Воронцов до выпуска все‑таки дожил, говорил о том, что с этой задачей он неплохо справлялся.

В принципе, подобный образ фанатика позволял не тратить огромные суммы на тряпки‑костюмы, а также на соответствующие аксессуары. Этакий пофигист‑нигилист‑раздолбай из провинции с нехилым банковским счетом и резкой тягой к недоступным в глубинке удовольствиям! Вызывающее поведение и отсутствие внимания к нему со стороны прессы и полиции явно подскажет охотникам за перспективной молодежью, что за спиной молодого человека имеется нехилая такая лапа, а значит, он может далеко пойти. Отличный кадр для вербовки на крючок «запретного плода».