Меч Тамерлана. Книга вторая. Мы в дальней разлуке

Юноша не спал несколько дней – искал этих двух пройдох, Штоца и Кронберга. Бешеная ярость к преступнику и убийце перемешивалась угрызениями совести за то, что в самый нужный момент оставил любимую одну. Постоянно ему приходилось силой воли остужать свое сердце и включать холодный рассудок. Положа руку на сердце, он уже и не знал, что произошло на самом деле. Тем более, надо найти князя и если не поквитаться, то разобраться. После нескольких дней бесплодных поисков в городе он обосновался на Виндавском вокзале, резонно рассудив, что если они и будут выезжать из страны, то только отсюда. Лишь на третий день ему улыбнулась удача, и юноша издали заметил, как некий осанистый бородач, чрезвычайно похожий на Кронберга, вместе с молодой особой садится в один из вагонов. Лица особы Николка не разглядел – на девушке была вуаль, да и далековато было, – но сердце его колыхнулось. Проникнуть в вагон на перроне не представлялось никакой возможности, поэтому он обошел вагон с другой стороны и стал дожидаться отправления поезда. Лишь только поезд тронулся, Николай в два счета запрыгнул на крышу вагона и стал ожидать удобного момента, чтобы спуститься в тамбур.

После первого потрясения, вызванного известием, что Наталка не стала женой князя, до его сознания дошло и остальное:

– Что, Наталка убила своего отца? Не верю!

– К сожалению, это такая же правда, как и то, что я сейчас сижу перед вами, а вы целите в меня пистолетом.

– Извините, – буркнул Николай и спрятал оружие в карман.

Кронберг незаметно перевел дух: похоже, этот раунд он выиграл. Но тут же понял, что поспешил, наткнувшись на колючий недоверчивый взгляд парня.

– А Меч? – Николай глазами показал на футляр, что заприметил еще на перроне.

– К сожалению, это не тот меч. Меч Тамерлана фройляйн Наталья унесла с собой, предварительно проткнув им меня и своего батюшку.

Говоря эти слова, князь расстегнул сюртук с сорочкой и предъявил свой перемотанный бок.

– А меч, на меч можете взглянуть, пожалуйста. – Кронберг протянул Николаю футляр.

Николай недоверчиво взял футляр и приподнял крышку. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять – это действительно не тот меч. Значит, этот мерзкий князек говорит правду, Наташка действительно сбежала, прихватив Меч, отбив, по сути, его в бою. Взору юноши представилась картина его возлюбленной, отмахивающейся от наседавшей на нее толпы разгневанных мужчин. Да, зная горячий нрав девушки, она вполне могла наделать таких дел.

Видя, что дело продвигается успешно и возможность получить пулю становится все призрачнее, князь поспешил закрепить успех:

– Здесь, в соседнем купе, едет фрау Воинова, можете спросить у нее.

– Екатерина Михайловна? – оживился Николай. – Мне бы хотелось ее увидеть.

Князь вышел в коридор и постучал в соседнее купе:

– Фрау Catherine, не будете ли так любезны посетить наше купе. У нашего гостя… – Кронберг запнулся, видя, как выглядывающий из купе Николай весьма выразительно держит руку в кармане с револьвером. Хвала Господу, что хоть Штоц догадался и без подсказок вызвался сопровождать свою даму. А Николай отметил про себя, что князь ловко воспользовался ситуацией, обеспечив себе, если не учитывать револьвера, численный перевес.

– Николка! – воскликнула Екатерина Михайловна, обняла мальчишку и зарыдала. – Тебе господин князь все рассказал? Видишь, как все получилось.

Николай, видя неподдельную скорбь бедной запутавшейся женщины, отбросил всякую мысль напомнить ей, что она тоже определенным образом повинна в сложившейся ситуации. Выплакавшись, Воинова выпустила юношу из своих объятий и, держа его за плечи на вытянутых руках, внимательно разглядывала.

– Совсем мужчиной стал, – сказала она задумчиво и тут же спохватилась: – Ты‑то как здесь оказался?

– Екатерина Михайловна, – начал Николка говорить серьезным, прерывающимся голосом. – Мы с Наталкой давно любим друг друга. Я обещаю найти ее и заботиться о ней. Я прошу руки вашей дочери. Вы благословите наш союз?

Воинова ответила не сразу. Наконец, после затянувшейся паузы, во время которой Николай с надеждой смотрел на мать Наталки, вздохнув, произнесла:

– Видит Бог, не такой судьбы я готовила для моей дочки. Да и покойный отец был бы против. – При этом она перекрестилась. – Да ничего не поделаешь. Видно такова судьба. Тем более, я давно видела ваши чувства друг к другу.

Николка удивленно вытаращился на Воинову, а та лишь с мягкой полуулыбкой покивала:

– Вы думаете, что это легко спрятать? Достаточно было увидеть сияющие глаза дочки, чтобы обо всем догадаться.

С этими словами Екатерина Михайловна сняла свой нательный крестик и, перекрестив им склонившего колени юноши, сказала:

– Благословляю вас, дети мои! Живите в счастии, живите вместе в радости и печали. Да хранит вас Господь! Аминь.

И дала крестик Николке для поцелуя.

Всю эту сцену князь наблюдал с всевозрастающим гневом. Готовил ловушку для юнца и сам же в нее попался! Самое досадное, что ничего он поделать не мог. Видел, как в очередной раз уплывают от него и девушка, и Меч. Видел, а помешать этому не мог. Невозможно пристукнуть парня в поезде, где много свидетелей. Надо уехать тихо, не привлекая к себе внимания. Учитывая разросшиеся как снежный ком антигерманские настроения, любая склока вызовет подозрения, и немцев признают виновными в любом случае. Вон как недружественно смотрел на них и разговаривал сквозь зубы обычно любезный и услужливый проводник. Рядом с князем на диване лежал последний номер газеты «Петербургскiй листокъ», в котором на первой странице было напечатано:

«РАЗГРОМ ГЕРМАНСКОГО ПОСОЛЬСТВА.

Известия о возмутительном отношении немцев к Ее Императорскому Величеству Государыне Императрице Марии Феодоровне вызвало небывалое возмущение патриотически настроенной толпы народа.

После митинга на Невском проси, огромная толпа манифестантов с флагами и портретами обожаемого Монарха направилась по Невскому проси., а затем по улице Гоголя к германскому посольству.

По пути манифестанты бросили нисколько камней в редакцию немецкой газеты «Цейтунг» и в расположенный под ней немецкий магазин.

С ресторана «Вена» на улице Гоголя манифестанты сняли флаги с подьезда.

У германского посольства манифестантов встретил большой отряд жандармов и конных городовых.

С криками «ура» и «долой немцев» толпа прорвала цепь полиции и проникла к зданию германского посольства.

В окна посольства посыпались камни.

Началась форменная бомбардировка.

– Долой ненавистный германский герб! Долой безнравственные фигуры! – слышались раскаты многотысячной толпы.

Жандармы и городовые пробовали сдерживать толпу, но из их усилий ничего не выходило.

– Что вы держите нас? – раздавались протесты. – Немцы бросали камни в наше посольство еще до объявления войны! Валяй, братцы!

С криками «ура» толпа прорвалась к самому посольству. Двери и ворота были вскоре сломаны. Манифестанты прежде всего бросились на крышу.