Ребелиум. Цена свободы

– Это что? – выгнув бровь, не удержалась Робин.

– Ну‑у… – смущённо ответил Хантер, снимая со спинки дивана джинсы. – Я вроде как тут живу.

– Даже так? Прикольно.

Её, прожившую несколько лет в казарме, минимализм не пугал. Да и скудность обстановки значения не имела. А вот Алексу было неловко.

– Это временно. С жильём кое‑какие трудности.

– Сочувствую. А я здесь зачем?

– Ну, можешь занять диван… Ты с ног валишься, выспалась бы.

– А ты?

– У меня смена ещё не закончилась, потом уборка, – Хантер скинул джинсы в общую кучу на стуле. – Так что располагайся, если не побрезгуешь.

Блэк в ответ лишь хмыкнула. Он будет рассказывать ей о брезгливости, серьёзно? Если захотеть, можно привыкнуть к чему угодно. К тому же тут было вовсе не так плохо. Вариант точно лучше, чем ночевать на улице.

Сбросив с плеча рюкзак, Робин с воодушевлением упала пятой точкой на диван, жалобно заскрипевший пружинами.

– Миленько, – усмехнулась она, уперевшись ладонями в просевшую сидушку. – Нет, правда, вполне миленько.

– Вот и располагайся. Если что, зови.

Алекс ушёл, а когда вернулся пару часов спустя за шваброй, чтобы убраться после смены в зале (допподработка, ведь деньги лишними не бывают – Спиро не даёт об этом забыть), та уже сладко спала в самой нелепой позе: на боку, полулежа, свесив обутые ноги на пол и сжимая рукоять тесака.

Странная девица, от и до.

Хантер смутно чувствовал подвох, вот только понять, в чём тот заключается, пока не мог. Но то, что его новая знакомая не вписывалась в Бондс, сомнений не вызывало. Слишком уж была… не такая. Осанка, прямо‑таки военная выправка, речь, манеры, повадки…

Блэк проспала недолго, сказывалась привычка ранних подъёмов. Ещё, наверное, восьми не стукнуло, когда она, расчёсывая пальцами спутавшиеся волосы, выползла из подсобки, закидывая лямку рюкзака на плечо. И сразу свернула к туалету.

Алекс там её и застал, проходя мимо с ведром: склонившуюся над раковиной и щедро поливающую себя водой.

– Доброе утро. Ты рано.

– Долг зовёт.

– Погоди пару минут, сделаю чай.

– Да не надо, я и так доставила хлопот.

Робин, если честно, собиралась по‑тихому смыться, чтобы вообще не пересекаться с ним. Нечего ей тут задерживаться. Помог – спасибо большое, но дальше она уж как‑нибудь сама.

Однако, видимо, не судьба.

– Две минуты, и чай будет готов, – настойчиво повторил Хантер, укоряюще ткнув в неё пальцем. – Только попробуй сделать ноги.

Делать нечего, и вот она уже сидит за барной стойкой с горячей дымящейся чашкой, слушая урчание собственного желудка. Вспомнив об остатках изрядно помятых и не самого аппетитного вида бутербродов, Блэк полезла в рюкзак.

Лицо Алекса в этот момент трудно было описать.

– Стоп, не травись, – он вежливо отобрал у неё всё, откладывая в сторону. – Сейчас что‑нибудь придумаем.

Обещал и сделал. Погромыхав на барной кухне, очень скоро перед ней уже поставили полную тарелку сэндвичей с тунцом. Свежих, ароматных и ещё тёплых.

– Э‑э… – если кому‑то могло показаться, что в том, что незнакомый парень приютил постороннего человека и накормил, нет ничего особенного, то Робин считала иначе. И уж тем более не привыкла к тому, что мужчины кухарят, пока девушка сидит без дела. Даже отец никогда не прыгал вот так вокруг матери. Хоть и любил её. В своей манере. – Спасибо.

Завтрак прошёл в молчании. Хантер пил кофе, Блэк один за одним уминала сэндвичи. Музыка давно смолкла, а в закрытом баре с перевёрнутыми и закинутыми на столы стульями никого не осталось. Лишь слышно было, как одинокая муха заблудилась в закрытом плафоне и металась там в беспомощности. Напоминая саму Робин в чужом Бондсе.

– Спасибо, – закончив, смущённо повторила она, стряхивая крошки с груди. – Сколько я должна? Учти, с наличкой напряжёнка.

– За что должна?

– Ну, за всё… За то, что накормил и спать уложил.

– Издеваешься? Нисколько.

Та лишь кивнула. Она так почему‑то и думала.

– Тогда ещё раз спасибо. Искреннее, правда, – подобрав валяющийся в ногах рюкзак, Блэк проворно соскочила с насеста. – Мне пора. Я и так засиделась, так что…

– Куда пойдёшь?

– Не знаю, но на всякий случай подальше от окраины.

– У тебя проблемы?

– Проблемы есть у всех.

– И всё же?

– Слушай, не заморачивайся. Я сама разберусь, не в первый раз. Была рада познакомиться и всякое такое. Удачи.

Она поспешно ретировалась, что, наверное, смотрелось не очень красиво, однако Робин не умела прощаться. Как и в целом сходиться с людьми. Порой её же резкость выходила ей боком и то, что она считала нейтральной интонацией, для других звучало как грубость.

Так и сейчас. Наверное, стоило расстаться как‑то помягче, но поздно. Она уже ушла, а Хантер не стал её окликать. Лишь задумчиво проводил взглядом.

В насмешку вчерашнему ливню, сегодня светило слепящее солнце. Блэк опять моментально взмокла, только на этот раз от пота. Жёсткая лямка натирала плечо, а внутри медленно закипало раздражение. Потому что, куда ей податься, она всё ещё не знала.

Ну убежала она, и что дальше? Шныряет тут по улицам и не знает, что делать. Народ то и дело оборачивается ей вслед, и гадай‑думай, по какой причине: лицо чрезмерно замученное, подозрительная слишком или тесак на бедре при свете дня всё же вызывает вопросы?

Одно она знала точно – Бондс ей не нравился. Тусклый он, грязный и недоброжелательный. А люди агрессивные, случайно заденешь кого – облают с ног до головы. Не сказать, что Арэй прям уж отличался особым радушием, однако Робин с удивлением осознала, что местные там намного дружелюбней.

А ещё в Бондсе редко встречались старики. Куда они делись? Сидят по домам, закрывшись на десять засовов? Доживают последние дни в окружении кошек? Сюда бы ту сварливую бабку из автобуса, она всех бы по струнке быстро поставила. Всем бы нотации за внешний вид прочитала.