Ребелиум. Цена свободы

Если оставить компьютер включённым – одного взгляда хватит, чтобы понять, что было вмешательство, так же ещё оставался шанс списать всё на девичью неуклюжесть.

Собравшись с духом, Эрика вышла ко всем, молча протянув Флойду бумаги. Говорить что‑либо она просто не рискнула. Иначе осипший голос выдал бы её.

К счастью, тот и не настаивал. Быстро пробежавшись взглядом по отчёту, он протянул распечатку третьему незнакомому мужчине. Который, оказывается, стенографировал весь допрос себе в планшет.

– Что скажете, доктор Уэльс?

– Скажу, что готов согласиться, однако у меня возникают сомнения по поводу некоторых…

Скотту задали ещё несколько вопросов, но так как программа была отключена, за это можно было больше не беспокоиться. А вот за себя…

Господи, что же она натворила? Зачем во всё это полезла? А если они узнают? Если что‑то заподозрят? А если захотят перепроверить пленного, но уже без неё?

Если, если… Этих «если» было слишком много.

С другой стороны, где‑то глубоко внутри Браун чувствовала, что поступила правильно. И не потому, что так ей велела какая‑то там карточка, а потому, что она видела лицо Брайена. Он был похож на кого угодно, но не на преступника. Хотя все эти разговоры о «третьем дивизионе» и повстанцах…

Неужели кто‑то реально вздумал затеять революцию?

Безумцы. И наивные глупцы.

Впрочем, это не её дело. Если ей за что‑то и стоит сейчас переживать, то за собственную шкуру, а не за назревающий где‑то там бунт. Боже, скорее бы её выпустили из этого подвала! Скорее бы оказаться на свежем воздухе!

Видимо, женские молитвы были услышаны. Тестирование, как и сам допрос, было решено считать оконченным. Флойд поблагодарил Эрику и сообщил, что автомобиль отвезёт её в отведённую ей корпоративную квартиру, где та будет ждать дальнейших распоряжений.

Забрав саквояж и на прощание последний раз взглянув на Брайена, та покинула помещение. Что теперь с ним будет? Продолжат ли на нём ставить «опыты», отправят в тюрьму на границе Бондса и Регулума или отпустят?

Ей не то чтобы было жаль его, однако становилось не по себе от одной только мысли, что он останется тут. Если её давили эти стены, а каково ему! Только вот Скотт, и она готова была поклясться в этом, незаметно подмигнул ей напоследок.

Подмигнул.

И что это значит?

Он таким образом благодарит её?

Поддерживает?

Неважно. Важно, что она наконец на улице! Ещё не стемнело, но палящее солнце уже снизило обороты, а ветер приятно холодил пылающее лицо. Знакомый внедорожник и правда её ждал, а водитель, со свойственной ему галантностью, уже спешил открыть дверцу пассажирского.

Браун скользнула назад. То, что там уже кто‑то был, она поняла ровно в тот же момент, когда шею что‑то укольнуло. Перед глазами поплыло. Уже отключающимся сознанием Эрика поняла, что ей вкололи транквилизатор.

Саквояж выпал из онемевших пальцев, а сама она, последний раз дёрнувшись в попытке дотянуться до ручки дверцы, отключилась, повалившись на бок. А очнулась на чём‑то холодном и с жуткой головной болью.

Браун попыталась приподнять голову, но её с готовностью закружило в бестолковую карусель, от которой к горлу подступила тошнота. Что за дрянь ей вкололи? Ни у одного снотворного нет таких побочек.

– Рад, что вы очнулись, – послышался знакомый голос. – Долго же вы отсыпались. Кажется, мой помощник немного переборщил.

Эрика попыталась сфокусироваться, однако отяжелевшие веки плохо слушались. И всё же вокруг медленно начали проступать серые стены и железный стол, на котором она только что столь нелепо лежала щекой. Пока телом сидела на стуле, неудобно подогнув ноги.

А напротив…

– Мистер Флойд, – щурясь, узнала она.

Оррелл Флойд откинулся на спинку точно такого же стула и, закинув ногу на ногу, деловито сцепил руки в замок. Зрение постепенно приходило в норму, и Браун поняла, что они с ним вдвоём в этом странном…

Где, в подвале? Дверь за спиной у её собеседника была старой и покрытой ржавчиной. Плюс в замкнутом пространстве неприятно пахло. Наверное, где‑то неподалёку проходил водяной сток или канализация.

Всё тело будто онемело и плохо слушалось. Кажется, помимо транквилизатора, ей ввели ещё и паралитик. Потому и не связывали, но… зачем это вообще понадобилось?

Ответ напрашивался неутешительный.

Её притащили сюда явно не для того, чтобы похвалить за проделанную работу. Значит, что‑то пошло не так, и её худшие опасения подтвердились – она влипла.

– Чем вы меня накачали?

Флойд достал из переднего кармана пустой пузырёк, приветливо помахав им.

– Крайне славную вещицу, – ответил он. – Действует быстро, а главное, изящно. И никаких наручников. С современной медициной просто неподобающе пользоваться грубыми изобретениями прошлого века. Вы так не считаете?

Эрика никак не считала. Она чувствовала лишь неприятное покалывание в пальцах. И головную боль.

– Почему я здесь?

Лицо собеседника из улыбчивого превратилось в наигранно‑огорчённое.

– Потому что вы, мисс Браун, разочаровали меня, – заметив её недоумение, он поставил на стол раскрытый саквояж и достал из него изумрудный конверт. Та обречённо выдохнула. – Именно, – кивнул Флойд. – Помните, я говорил, что мы давно присматривались к вам? Я не солгал. Ваш интеллект лишь славное приложение, которым мы хотели воспользоваться. Однако судя по этому, – он вскинул зажатый между пальцами конверт. – Вы выбрали иную сторону.

– Не выбирала.

– Но ведь вы выполнили поручение, – резонно заметил тот. – Хотите сказать, вы не знаете, кто его отправитель? И исполняли приказ вслепую?

Что отвечать? Вообще‑то, так оно и было, и полагалась Браун исключительно на чутьё, но вряд ли бы ей поверили. Зато появился шанс выпытать о её неизвестном адресате хоть что‑то, так как, по всей видимости, Флойд прекрасно понимал, о чём шла речь.

– Может, нет. А может, да.

– То есть вы признаётесь в измене?

– Нет.

– Как же так? Я вас не понимаю.

– Я вас тоже.

Собеседник прищурился.