Ребелиум. Цена свободы
Следом наступил черёд принятия её в «стаю». Блэк была по натуре неконфликтной, но обладала взрывным темпераментом. И постоять за себя умела, так как, помимо кроссов с отжиманиями, отец обучил дочь и рукопашному бою. Знания, что не раз пришлось применить на практике.
Мужчины они и есть мужчины, где бы те ни были: на гражданке или в армии. Видя красивую девушку их мыслительные процессы медленно, но неуклонно протекали в единственно возможную сторону. И в казарме, где проживала рота Робин, это стало не исключением.
Сломанный нос, пальцы и выбитая коленная чашечка остудили пыл романтиков, однако, когда пришлось давать ответ перед командиром, Робин, к удивлению всех, и словом не обмолвилась о неприятном инциденте. Как и не сдала нерадивых ловеласов, что стало финальной точкой её тестирования. Блэк приняли в свои ряды как равную.
Отец, несомненно, гордился дочерью. Особенно когда та, не откладывая амбиции в дальний ящик, при первой же возможности подала заявку на получение погон капрала. Необходимый сопутствующий тест, включающий теорию и практическое применение знаний, был пройден без труда. Робин набрала едва ли не высший балл.
Но звание капрала её не устраивало. Она хотела большего. Так что ещё через полгода подала прошение на повышение, теперь уже на младшего сержанта. Короче, в двадцать лет Блэк уже была гордой обладательницей знаков отличия старшего сержанта и командиром отделения, отданного ей в подчинение. Погоны лейтенанта, мелькавшие не за горами, порой снились ей в приятных снах.
Но был во всём этом и минус: самоуверенность и чуть надменное отношение к тем, кто остался позади, постепенно превратили Робин в циничного и расчётливого солдата. Что совсем не вязалось с внешностью, так как природа щедро одарила ту исконно девичьей привлекательностью.
Безупречная благодаря физнагрузкам фигура, густые тёмно‑рыжие, почти красные волосы, зелёные глаза, веснушки… И хоть женственные формы были надёжно спрятаны под формой, а густая грива навечно убрана в хвост, это не мешало ей оставаться привлекательной в глазах окружающих. Даже военная экипировка приковывала внимание ещё больше, чем если бы она ходила в платьях.
В редкие увольнительные эффектность образа грубоватой девушки в берцах с тесаком на поясе (подарок отца на совершеннолетие) только усиливалась. Ничего удивительного, что очередь из ухажёров (как сослуживцев, так и офицеров из соседних частей) выстраивалась в шеренгу.
Однако не тут‑то было: отцовское воспитание и здесь не дало о себе забыть – терять голову и вестись на любовные флюиды Робин никогда бы не стала. Для этого она слишком ценила собственную свободу. Хотя порой и позволяла себе небольшие интрижки, не без этого.
Казалось бы, вот она – успешная жизнь. Особенно для той, кому не повезло родиться в Арэе. Но она справилась. Свою нишу она выгрызла пускай и с трудом, но собственными силами. Однако очень скоро ей пришлось познать и горе.
В один из дней, когда они занимались на плацу, её вызвали в кабинет к командиру части, где сообщили самое страшное, что можно услышать, – ночью родительский дом сгорел дотла, а с ним сгорели и единственные, кого Блэк любила. Неисправность проводки. Очевидцы говорили, что дом вспыхнул как спичка. Ни единого шанса.
В ту минуту мир разом рухнул. Дом превратился в угольки, а с ним и всё накопленное имущество. Благо похороны прошли за счёт армейского бюджета и со всеми почестями, как дань уважения её отцу. Похороны прошли, а вот на душе у Робин так и осталось пепелище. И чувство вины, которое отныне преследовало её. Но об этом позже.
Несколько долгих недель она потратила на то, чтобы заставить себя принять новую реальностью и жить дальше. Шаг за шагом, рывок за рывком. К моменту, с которого мы начинаем, прошёл почти год со дня трагедии. Блэк взяла себя в руки и полностью ушла в любимое дело.
Военная часть заменила ей утраченный дом, вылазки на полевые испытания стали желанным отдыхом, а редкие практические выезды за территорию Арэя – настоящим приключением. Да и ежемесячное жалование позволяло неплохо жить, тем более что ей было выделено личное жильё в одном из корпусов, а большего пока и не требовалось.
На очереди ждал новый тест – вторая попытка получить ранг лейтенанта. Первую она с позором провалила, запоров простейшие задания. Сказывались печальные события и нервное переживание.
Жизнь по строгому распорядку стала для Робин лекарством от хандры. В армии не так много свободного времени, чтобы заниматься самобичеванием, даже если ты перешагнул границу обычного рядового. Тут и присесть‑то нельзя, если этого нет в распорядке, что уж говорить о безделье.
В шесть утра – подъём, в десять вечера – отбой. Личное время – с восьми до десяти. Всё остальное расписано по часам. Зато ночью уставший и обессиленный солдат спал беспробудным сном. Не терзаясь угрызениями совести.
Вот и в этот день всё было по списку:
15:30–17:20 – Чистка оружия и работа с техникой
17:30–18:20 – Самостоятельная подготовка
18:30–19:20 – Спортивно‑массовая работа
19:30–20:00 – Ужин
Наевшись гречкой с рыбой, Робин уже предвкушала, как завалится на койку и пролежит так, пока не дадут сигнал к вечерней проверке. Однако мечтам не суждено было сбыться, потому что, едва войдя в комнату (уставленную самым «пышным» образом в лице железной кровати, тумбочки, шкафа и табуретки), застыла на месте.
Страх сковал её в ледяной панцирь.
На постели, прямо на подушке покоился изумрудный конверт. Конверт, уже знакомый Блэк. В тот единственный раз, когда она легкомысленно проигнорировала его, погибли родители. Накануне пожара она впервые обнаружила его в складках своего покрывала. На той первой карточке было написано всего одно предложение:
ТВОЯ СЕМЬЯ В ОПАСНОСТИ
И всё. Больше ничего.
Тогда она не придала этому значения. Решила, что это чья‑то тупая шутка. За что и поплатилась. Уже после Робин подолгу рассматривала тяжёлые чёрные буквы, не раз задумываясь над тем, что это послание было чем‑то вроде предупреждения. Именно предупреждением, а не угрозой, как показалось ей при первом прочтении.
Правда, каким образом она должна была догадаться, что случится? Кому вообще могло прийти в голову, что не такая уж старая проводка вдруг вспыхнет?
Хотя…
Блэк не раз задумывалась, что возможно… возможно, этот поджог далеко не случайность. Вот только по заключению ничего необычного не было зафиксировано, а за неимением доказательств…
В любом случае с тех пор конвертов больше не появлялось. И теперь, увидев его снова, её ладони предательски вспотели.
ПОРА ПОКИНУТЬ АРМИЮ.
ХОЧЕШЬ ВЫЖИТЬ, УХОДИ НА ЮГО‑ВОСТОК.
НАЙДИ МЕСТО, ЧТОБЫ УКРЫТЬСЯ.
