Неизбранная

Листовик мгновенно навостряет уши.

– Ты права, человек! Мы можем отпугнуть их! – Затем он хмурит брови. – Я только что вспомнил, что не знаю твоего имени!

– Меня зовут Леда.

– Здо́рово, а меня Фемус! – он радостно хлопает в ладоши. – Теперь, когда мы узнали имена друг друга, мы официально стали попутчиками.

Я тяжко вздыхаю.

– Как думаешь, мы далеко от разбойников?

Фемус почёсывает макушку. Я стараюсь не смотреть на длинный шрам, перечёркивающий его лицо. Если честно, меня пугает не шрам, а отсутствие глаза. Тем более тот факт, что этот самый глаз сейчас засунут в ожерелье.

– Я не уверен. Они скакали довольно быстро на этих лосиных штуках. Подожди, а почему ты не скачешь, на своём лосе? Мы могли бы двигаться гораздо быстрее.

Я оглядываюсь на лося, плетущегося позади нас:

– Он ясно дал понять, что я ему не нравлюсь. Не лучшая идея пытаться оседлать животное, которому ты не нравишься. Я украла его у разбойников и случайно назвала девчонкой, так что он вполне справедливо меня невзлюбил.

– Ой‑ой. Надеюсь, ты сможешь загладить вину перед ним и вы станете друзьями!

– Конечно, – выдыхаю я. – Ты уверен, что разбойники ускакали именно в эту сторону?

Листовик хмурится:

– Мне так кажется. Но я не хочу подводить свою попутчицу, – он хватается за подвеску с глазом. – Не волнуйся, попутчица, у меня есть идея! Я мигом доставлю тебя к разбойникам. – Фемус резко останавливается и копошится у себя на груди.

Что он делает? Я подаюсь вперёд. Даже лось разделяет моё любопытство. Большими пальцами Фемус с трудом поворачивает маленький вороток на подвеске. Она визжит и дребезжит, расширяясь, словно подзорная труба. Из неё начинает сочиться какая‑то пузырящаяся жижа. Испарения от этой жижи щекочут мой нос и глаза. Когда, наконец, подвеска вздрагивает и замирает, я замечаю, что глаз Фемуса внутри увеличился в два раза.

– Я могу видеть очень далеко благодаря расширителю! – ухмыляется Фемус, размахивая подвеской. Я пригибаю голову, когда она пролетает над моей макушкой.

Это на самом деле очень здо́рово.

– И что ты видишь?

– Пока только очень много листьев! И несколько красивых птичек! Погоди‑ка, – кряхтя, Фемус расширяет глаз ещё немного. – В небе кто‑то есть!

Лось скептически фыркает. В кои‑то веки я с ним согласна:

– Фемус, люди не летают.

– Но я правда кого‑то вижу! – листовик указывает на сосновые иголки над нашими головами. – Она сидит в небе. Она выглядит расстроенной, и ещё она много двигается. Её тело опутано верёвками.

Я свожу брови.

– Звучит так, будто кто‑то угодил в сеть. – Я сощуриваюсь и прикрываю глаза ладонями от тёплого солнечного света. Ух ты! Вдалеке действительно виднеется крошечная сеть. Бледные верёвки отчётливо выделяются на фоне гладких тёмных стволов сосен.

Насколько я знаю, разбойники никогда не сажали людей в сети. Правда, они и деревни никогда не жгли, теперь от них можно ждать всего, что угодно. Даже если она и не пленница разбойников, мы всё равно должны ей помочь. Так будет правильно.

– Тогда давай спасём её.

– Ура! Самое настоящее человеческое приключение с моей приятельницей‑путешественницей! – От радости Фемус почти переходит на визг. Лось, прижимая уши к голове, страдальчески кряхтит.

– Хорошо‑хорошо, – улыбаюсь я. – Ты проводишь меня к ней?

Листовик кивает и устремляется глубже в лес. Приходится бежать, чтобы не отстать от него. Густые заросли диких цветов и виноградные лозы то и дело преграждают мне путь, сковывая по рукам и ногам. Наконец Фемус останавливается и приседает под большим кустом.

– Фемус, я не вижу сеть…

– Шшш! – листовик притягивает меня к себе, закрывая мой рот потной трёхпалой ладошкой. Когда позади нас раздаётся знакомое недовольное ворчание, та же участь настигает и лося.

– Смотри, – шепчет он. Убирая руку от моего рта, Фемус указывает на поляну за кустом, усеянную камнями и дикими цветами. – Это те страшные разбойники, которых я видел раньше.

Мои зрачки расширяются от волнения. Вот он – мой шанс! На поляне стоят три разбойника, на вид им около двадцати лет. Первый – невысокий парень с ёжиком чёрных волос и тёмно‑коричневой кожей – ничего не выражающим взглядом таращится на цветы. Второй, прислонившись к дереву, точит свой кинжал под отвратительный аккомпанемент скрежещущего металла. Ветер играет с его буйными кудрями. По моему позвоночнику прокатывается дрожь. Я начинаю задыхаться. Я знаю этого человека и этих разбойников. Это они пришли в мой дом. Это они уб… Я сжимаю кулаки, мои руки дрожат от ярости. Это с ними мне нужно сразиться.

Последняя – девушка с вьющимися чёрными волосами, собранными в небрежный пучок, и янтарными глазами, мерцающими, словно пламя. Лезвия ножей, притороченных к её поясу, всё ещё покрыты кровью. Она смотрит на хмурую девочку моего возраста, барахтающуюся в сети.

– Барак, – обращается девушка к невысокому. – Сними её оттуда.

Барак вздыхает и взбирается на дерево неподалёку. Он выхватывает нож, наклоняется вперёд и перерезает верёвку, на которой подвешена сеть. Бандиты смеются, когда бедняжка с громким криком падает на землю. Все, кроме Барака. Он слишком занят спуском с дерева.

– Ладно, малышка, – усмехается второй разбойник, плюнув ей в лицо. Он дёргает её за худенькую ручонку, заставляя подняться, и приставляет кинжал к шее, – ты пойдёшь с нами. – Девочка поднимает на него глаза. – Ничего личного. Ты просто срочно понадобилась Костяному. Нам нужно спешить, если мы хотим обставить остальных по сбору детей. Конкуренция‑то бешеная. Вся Солия под нашим контролем.

Разбойники устраивают облавы на детей по всей стране? Судя по судорожному вздоху, Фемус шокирован не меньше меня. Теперь я знаю, кто настоящие похитители детей. Определённо не листовики. Я выхватываю свой меч. Это мой шанс победить этих мерзких разбойников. Когда я расправлюсь с этой троицей, я выслежу остальных, и они уже не причинят вреда ни одному ребёнку.

Я глубоко вдыхаю. Готова ли я? Я ведь никогда не сражалась настоящим мечом (Хорхе не разрешал мне брать его меч, а в моей семье такое оружие никогда и не требовалось). Но зато я отрабатывала приёмы с метлой. А эти бандиты так и будут продолжать похищать детей и убивать людей, если я их не остановлю. И убийство моего папы сойдёт им с рук. Я крепче сжимаю рукоять меча. Их всего трое. Я смогу победить. Я решительно выхожу из‑за куста.