Неизбранная

Два года спустя

 

Ненавижу коров. Не сомневаюсь, что и они меня тоже.

– Иона! – я тяну веревку, привязанную к шее чёрной коровы. – Да стой же ты! Жуй. – Иона мычит, пережёвывая травку. – Пошла! – снова тяну я. Корова дёргает головой, и верёвка вырывается у меня из рук. Я, разумеется, лечу на землю. Камни больно врезаются мне в спину, а трава колет руки. У меня невольно вырывается стон, и я закрываю глаза.

– Помощь нужна? – Я нехотя размыкаю веки и вижу протянутую ко мне грубую мозолистую ладонь. Недолго думая, хватаюсь за неё.

– Спасибо, – благодарю я Хорхе, щурясь на Иону. – Ваши коровы жутко бесячие, знаешь ли.

Двенадцатилетний Хорхе Макос ничуть не изменился. Он по‑прежнему книжный червь и по‑прежнему издевается надо мной (ну, разве что чуточку больше), только теперь он – мой лучший друг. Оказалось, мы довольно неплохо ладим, несмотря на совершенно разные мнения касательно коров.

Сегодня Хорхе одет как обычно: сандалии, тёмно‑коричневые брюки, светло‑коричневая рубашка и поверх кожаная куртка с короткими рукавами – всё опрятное и не рваное (в отличие от моего платья). Его густые чёрные волосы как будто аккуратно уложены, крупные кудри обрамляют лицо, словно рама картину. Кроме того, я совсем не чувствую ни запаха пота, ни этого особого зловония, сопровождающего всех, кто работает на ферме его семьи. Честно сказать, его тёплая коричневая кожа практически безупречна.

– Конечно, – он берёт верёвку и уводит Иону с поля, – вся проблема в коровах. – Иона мирно следует за ним и радостно мычит. Как невежливо с её стороны!

Хорхе щурит тёмно‑карие глаза, высматривая каменистую местность впереди:

– Похоже, все собрались.

– Наконец‑то с коровами покончено! – Я раскидываю руки в стороны, словно крылья, и выдыхаю с облегчением. Красные блики вечернего солнца танцуют у меня меж пальцев. – Знаешь, что это означает? – ухмыляюсь я. – Пора отправиться в приключение!

Когда мы с Хорхе только начинали дружить, он терпеть не мог работать на семейной ферме. Поэтому я вызвалась ему помочь. В нашем магазине помощников и без меня хватает. Но Хорхе не хотел оказываться передо мной в долгу, поэтому согласился на мою помощь, только когда я предложила ему в обмен сопровождать меня в моих исследованиях в лесу. Теперь это стало традицией: покончив с делами, мы отправляемся в лес и охотимся на монстров. Точнее сказать, Хорхе подстреливает их из лука, а потом заставляет меня часами терпеть его разглагольствования о книгах.

– И бросить Иону? – Хорхе приподнимает бровь, а Иона послушно следует за ним. Дурацкая корова.

Мелкие камешки хрустят под подошвами наших сандалий. Они высокие и сшиты из тёмной кожи, ремешки оплетают икры до самых колен.

– Ладно, сначала отведём её домой, – ворчу я. – Но только быстро. Слишком опасно бродить по лесу ночью.

Если Хорхе снова провозится и мы пропустим ещё одну тренировку, я точно сойду с ума. Со всеми этими вонючими коровами здесь и непоседливыми братьями и сёстрами дома мне просто как воздух необходимы эти весёлые приключения бок о бок с лучшим другом.

Хорхе согласно кивает, спускаясь по скалистому склону. Этот склон обозначает границу Валенда, раскинувшегося на вершине утёса, возвышающего нашу деревню над каменистым берегом. Падать отсюда высоко, поэтому мы всегда очень осторожны, когда ведём коров.

Я любуюсь берегом под нами: пляж покрыт серым песком, бурлит тёмная вода и над всем этим великолепием нависают Рассветные горы. Те самые, которые окружают всю Солию, отрезая её от внешнего мира. Они поистине огромны, по крайней мере в три раза выше утёса, и так тесно жмутся друг к другу, что даже волосинка между ними не проскользнёт. Каждая создана из камня, которому нет названия, даже в Эвине признают, что не понимает его состав. Он твёрдый, чёрный, блестящий и такой прочный, что никакое оружие или инструмент не способны его пробить. Вместе они словно стена из чёрного камня, заслоняющая вечернее солнце.

– Зато этот вид стоит любых хлопот, – указываю я на горы.

– Только ты могла назвать их красивыми, другие ещё не достаточно свихнулись, – улыбается Хорхе.

– Мы всё равно однажды их уничтожим, а пока и полюбоваться не грех.

– О, я смотрю, ты куда больше веришь в Кору, чем я, – Хорхе осторожно обходит выступ.

– Да, верю в Кору, конечно, – бубню я. – А что ты имеешь против неё?

– Да, ничего не имею. Просто… – Он указывает на берег. – Видишь мужчину внизу?

Прищурившись, я наконец замечаю одинокую худощавую фигуру на песке:

– Едва‑едва.

– Так вот, я вижу его каждый раз, когда мы отводим коров обратно на ферму. Дожидается её, чтобы тренировать.

– С чего ты взял, что он ждёт именно её? – Я приглядываюсь к мужчине получше, стараясь уловить то, что заметил Хорхе. Он невысокий и одет в кожу. По мне, так обычный чувак.

– А с того, что в половине случаев она приходит, и они тренируются, а в половине – нет, и он ждёт её и хмурится.

– Хочешь сказать, наше Солнце отлынивает от тренировок?

Кора, прогуливающая тренировки, – это как если бы родители Хорхе отказались работать на ферме. Если это правда…

– Просто мои наблюдения, – Хорхе пожимает плечами. – Надеюсь, этому есть какое‑то объяснение.

Когда мы спускаемся к подножию утёса, ветер усиливается, и моя кудрявая коса рвётся в воздух. В моей семье её прозвали «лосиной» за то, что она такая же густая, как и лосиная шерсть.

– Думаешь, Небесный вернётся и выберет кого‑то другого? – мой вопрос звучит как жалкий писк.

– Скорее всего, нет. Такие, как он, посещают нас раз в пятьдесят лет.

– Верно, конечно, в этом есть смысл. – Я на мгновение зажмуриваюсь.

Обходись тем, что имеешь, Леда. Тебе не стать избранной. Ты самая обыкновенная. Как ты могла забыть?

– Ты в порядке? – спрашивает Хорхе, внимательно в меня всматриваясь.

– Да, лучше не бывает, – ветер свистит у меня в ушах. – Просто твоя корова меня жутко раздражает.

– О, жду не дождусь, как завтра ты будешь их доить, – хохочет Хорхе.

– Хорхе! – возмущаюсь я всю дорогу, пока он подзуживает меня. Только на ферме друг сбавляет обороты, исключительно потому, что знает – здесь могут услышать его родители. А они не любят, когда он дразнит девочек.

Мы направляемся прямиком к коровнику, большому зданию с крепкими деревянными стенами и соломенной крышей. Я распахиваю дверь и невольно внутренне ощетиниваюсь, когда меня встречают привычное мычание, мучнистая грязь и тёмные стойла.

Пока Хорхе загоняет Иону на её место, я пытаюсь разобраться в себе, изучая убранство задней части коровника. На стенах висят десятки предметов. Большинство из них простые сельскохозяйственные инструменты – вилы да лопаты. Одним словом, вещи, от одного взгляда на которые у меня тускнеют глаза. Но одна вещь выделяется среди остальных. Лук Хорхе. Я провожу рукой по его деревянной арке, на ней вырезаны изображения волков и лосей.