Ничего cвятого
БУМ!!!
Лица конвоиров теперь вряд ли можно было отличить от новой белоснежной простыни.
– Что у вас происходит? – Антуан отбросил условные команды при выходе в эфир. Сейчас уж точно не до них.
Ему не ответили.
Впрочем, этого и не потребовалось. Эфир заполонили десятки голосов: вопли, крики, призывы о помощи, команды, ругательства – хаос, одним словом.
– За мной пришли! – О’Нил улыбнулся еще шире.
– И тебе не страшно? – Инквизитор все никак не мог понять логики задержанного. Сам сдался в руки Конгрегации, то есть, по сути, совершил предательство, а теперь едва ли не писается от счастья от прихода своих собратьев. Хотя инквизитор на его месте молил бы все Воинство Небесное о защите. Хрень какая‑то, короче…
– Пути Господни неисповедимы! – еретик звякнул цепями в явном желании развести руками.
– Тут ты прав, – Антуан перевел взгляд на одного из конвоиров. Того, что справа. – Эй, Джон! Держи его на мушке, ладно? При намеке на бегство вышиби ему мозги на хрен!
– Есть!
Инквизитор подмигнул мгновенно погрустневшему арестанту.
– Может, пути Господни и неисповедимы, но сегодня ты попадешь либо в Толедо, либо в преисподнюю…
ТРА‑ТА‑ТА‑ТА…
Снаружи вновь зазвучали автоматные очереди. Грянул еще один взрыв, отчего фургон закачало из стороны в сторону.
Затем слух уловил еще один звук – посторонний, не вписывавшийся в общую какофонию. И он Антуану совсем не понравился. Звук шел от задних дверей фургона – какой‑то лязг, шорох, стук, приглушенные голоса…
Пытаются вскрыть?
Инквизитор глянул на О’Нила. Еретик, как и он, напряженно вслушивался, хмуря лоб. Значит, тоже не в курсе происходящего. Во всяком случае, конкретных манипуляций с дверьми. Или просто боится приставленного к голове пистолета. Правильно. Пусть боится.
Антуан перевел взгляд обратно, на металлические створки, отделяющие их от ада снаружи.
Снова лязг, теперь у соседней створки.
Нет, взломать дверь из бронированных листов невозможно. Если только…
Инквизитор вскочил на ноги.
Слишком поздно.
Прямоугольное замкнутое пространство содрогнулось, застонав в предсмертных судорогах. Уже в воздухе Антуан осознал, что летит, после чего перед глазами промелькнуло металлическое перекрытие, а голова с противным хрустом соприкоснулась с его поверхностью. Дикая боль ударила в уши, превращая окружающие колебания в ультразвук. Перед глазами замелькали разноцветные огоньки, причиняя нестерпимую боль. Инквизитор ощутил, как приземлился на холодную стальную поверхность.
Пол фургона…
Фургон…
О«Нил!
Дьявол!
Надо встать на ноги! Надо помешать ему! Надо…
Антуан попытался подняться. Бесполезно. Тело не желало подчиняться приказам. В ушах по‑прежнему стоял противный писк ультразвука – но даже сквозь него инквизитор сумел различить тяжелое грохотанье сапог по металлической поверхности. Кто‑то уже внутри фургона. Кто‑то посторонний.
Инквизитор приподнял голову. К горлу тут же подступила тошнота, а изображение перед глазами, окрашенное в багровые тона, медленно поплыло, размазывая очертания. Он успел заметить три темные фигуры, прежде чем зрительный аппарат сумел зафиксировать стремительно приближающуюся подошву сапога. Затем кто‑то словно нажал на выключатель, и все померкло.
Глава 3
Священная Католическая Империя
Королевство Испания, Толедо
Толедский алькасар – штаб‑квартира Конгрегации по делам защиты веры
10:08
У Пабло было отвратительное настроение. К слову, ему никогда не нравилось заниматься чьим‑либо обучением, будь то первокурсники в Академии, еще зеленые выпускники или уже имеющие полевой опыт инквизиторы. С последними было, конечно, гораздо проще, и все же – не его это. Тем не менее ректор Академии Святого Педро Николаса с завидной регулярностью просил его прочитать тот или иной курс или просто провести разъяснительную работу. Как, например, сейчас. Можно было, конечно, отказаться, особенно учитывая, какое дерьмо произошло накануне, но Пабло решил все же уделить учащимся Академии несколько минут. Тем более основной корпус учебного заведения находится на территории алькасара, и перейти по стеклянному переходу в соседнее здание не такой уж и великий труд. Со слов ректора Академии, брожения внутри студентов пошли совсем нехорошие, и их нужно пресекать на корню. Инициаторов уже исключили, причем некоторые из них из учебного корпуса перекочевали в подвал соседнего здания и теперь ожидают Церковного суда – и все же учащиеся нуждаются в серьезной встряске. «А кто ее может произвести, как не Пабло Красс – легенда Инквизиции?» – такой аргумент прозвучал от ректора. Что ж, сложно с ним не согласиться. Действительно, смятения в умах будущих выпускников Академии в перспективе могут стать проблемой куда серьезней, чем нападение на конвой. Вторую проблему так или иначе они решат, а вот если упустить первую – впоследствии можно получить не ревностных защитников веры, а напротив, ее разрушителей. Потому Пабло находился здесь – на трибуне центрального зала корпуса Академии, приковывая к себе взгляды нескольких тысяч студентов, начиная от первого курса и заканчивая теми, кто уже готовился к финальным испытаниям.
