Ничего cвятого
– Знаешь, мне как‑то…
– Какой ты скучный… Послушай! Он ведь не случайно выбрал Женеву, верно? Жемчужина Реформации и вместе с тем ее проклятье. Думаю, наместник Сатаны попросту хочет плюнуть всем нам в лицо…
– Может быть… – Диего совершенно не хотелось развивать диалог в данном направлении. Да, его во многом не устраивал курс римского понтифика, как и учение Церкви, – именно поэтому он примкнул к «Детям Виноградаря» несколько лет назад, и все же радикальность и фанатичность некоторых, а на самом деле большинства, ее членов начали напрягать. Уж лучше бы возмущался в душе, оставаясь по своей сути обычным католиком…
– На этом фоне более чем странно молчание наших лидеров, тебе не кажется? Даже Данте никак не высказался о предстоящей поездке Урбана. Да и лидеры остальных церквей по большей части предпочитают отмалчиваться… Очень странно, не находишь?
Диего хотел ответить что‑то вроде: «Может, дело как раз в том, что поездка предстоящая…» – однако в этот момент черные ворота алькасара начали медленно отъезжать в стороны, открывая проезд.
– Смотри! – он махнул рукой вперед и схватил лежащую на приборной панели камеру.
– Красс? – Мишель подалась вперед.
– Сейчас увидим!
Спустя полминуты ворота, наконец, замерли, длинный красно‑белый шлагбаум, перегораживающий путь, поднялся, и с территории крепости выехал черный внедорожник «Санта‑Мария» с различительными знаками Святой Инквизиции. Впрочем, никаких знаков и не требовалось – «Санта‑Марией» по закону Империи могли пользоваться лишь представители Инквизиции.
Осторожно, стараясь не попасть в поле зрения наружных камер, Диего несколько раз щелкнул кнопкой устройства, делая снимки.
– Он! – убежденно заявила Мишель и потянулась к нагрудной рации.
– Подожди! – Диего схватил коллегу за руку. – Откуда такая уверенность? Стекла‑то непроницаемые!
– Номера! «Санта‑Мария» Красса, не иначе!
– Автомобиль? Да, его. Но мы не знаем, там ли он! – Диего тряхнул камерой в левой руке. – Погоди докладывать. Сначала отсканируем снимки. Нам нужно быть уверенными на сто процентов, что Красс внутри. В противном случае нам прострелят башку…
– Хорошо. Только давай быстрее! Нам нужно передать его второму наблюдателю, пока он не ушел!
– Да знаю я, знаю!
Спустя минуту снимки были загружены на лэптоп, и Диего запустил программу распознавания лиц. Постепенно тонированные стекла «Санты‑Марии» приобретали прозрачность, проявляя силуэты пассажиров. Когда прозрачность достигла отметки в пятьдесят процентов, стало понятно – в салоне трое, и один из них, определенно, Пабло Красс, гроза еретиков.
– Он! – Диего показал большой палец, а Мишель поднесла рацию к губам.
Священная Католическая империя
Швейцарский союз под управлением папского легата, Женева
14:38
Он был в этом городе первый раз, и тот его особо не впечатлил. Да и чем тут восхищаться? Старые, пятисотлетней давности, постройки перемежались с современными уродливыми зданиями из стекла и бетона; мрачные серые тона; запутанная структура; безобразная система улиц – безвкусица, одним словом. Голубое озеро и мосты? Неплохо, но недостаточно, чтобы сделать город привлекательным. Пожалуй, единственным украшением является площадь Сент‑Педро перед одноименным кафедральным собором. Во‑первых, один только собор заслуживал внимания: громадное здание во все том же достаточно мрачном готическом стиле вздымается ввысь почти на двести метров, что делает его самым высоким зданием на территории Швейцарского союза и третьим по высоте во всей Империи. Каменные кружева порталов, башен, арок, колонн и пилястр, общими очертаниями вырисовывающие крест, вызывали восхищение даже у него, хотя он и не привык испытывать экстаз от неодушевленных предметов. Впрочем, одушевленные у него также в большинстве случаев вызывали лишь глубинное раздражение. Единственное, что не уступало собору, пожалуй, фигура Святого Педро, возвышающаяся на те же двести метров посреди гигантской площади – спаситель католического мира хмуро взирал вниз, держа в правой руке крест, а в левой горящий факел – символы Ордена Тамплиеров и Святой Инквизиции, чьими усилиями удалось подавить Реформацию. По преданию, именно на этом месте пятьсот лет назад полыхали костры Кальвина, Лютера и Меланхтона, главных идеологов и двигателей Реформации.
Пятьсот лет назад Женева сыграла определяющую роль для истории на последующие века. Что ж, все возвращается на круги своя, и швейцарскому, пусть теперь и не вольному, городу вновь предстоит стать отправной точкой для последующих поколений.
С легкостью подхватив металлический кейс, он двинулся к кафедральному собору.
Священная Католическая Империя
Королевство Испания, Толедо
Кафедральный собор Святой Марии
18:17
Проповедь читал рукоположенный на прошлой неделе диакон, чему Пабло был несказанно рад. Обычно архиепископ поручал говорить наставление ему, но сегодня с утра, ввиду чрезвычайных происшествий, удалось сложить с себя по крайней мере это обязательство. Сам Владыка выступал с речью лишь в большие торжества; других священников, закрепленных за собором, хватало; однако поручили сегодняшнюю проповедь новоиспеченному диакону. Ну ничего, ему полезно. Зато теперь есть беспрепятственная возможность наблюдать за происходящим в стенах собора.
Сразу же после неоднозначных слов Анжелины Пабло распорядился выслать спецгруппу к кафедральному собору, а перед Святой мессой организовать досмотровый режим. Благо день рабочий и заполняемость собора в разы меньше, чем в воскресенье. Сколько сейчас тут прихожан? Как доложил один из инквизиторов, сто восемьдесят шесть человек. Совсем не много для главной капеллы, где сейчас служилась месса. Сто восемьдесят шесть человек… – и кто‑то из них, а может, и несколько имеют прямое отношение к Анжелине… Кто ты? Где прячешься? Что задумал? Пабло уже в который раз пробежался глазами по рядам скамеек. Прихожане внимательно взирали на диакона, разъясняющего отрывок из Евангелия от Иоанна. Как там сказала Анжелина? «Там вы и узнаете ответ на свой вопрос, святой отец…» Хитрая дочь Евы… И зачем он ввязался в эту игру? Хороший вопрос. Сама обвиняемая больше не произнесла ни слова. Ни уговоры, ни угрозы не подействовали. Можно было, конечно, применить первый уровень пыток, не требующий серьезной бюрократии и согласования, однако Пабло решил повременить с подобными мерами. Совсем неочевидны мотивы поступков Анжелины. Нет уверенности, что она пытается причинить вред ему или вообще кому‑либо. Потому такие меры излишни. Пока что, во всяком случае.
