Ничего cвятого
– Небольшие, – женщина провела пальцем по экрану планшета, и фотография самоубийцы на экранированной стене сменилась выпиской из Канцелярии, где в таблице обозначалось наименование нарушения, город, имя судьи и приговор. – Первое Клаус совершил в возрасте одиннадцати лет, когда заснул на Святой мессе. Наказание, разумеется, получил не он, а его родители. Следующее нарушение произошло в шестнадцать лет, когда он учился в Тулузском университете. Тогда Александер несколько раз опоздал на утреню. Сначала, согласно заметкам, ему вынесли устное предупреждение, затем письменное от ректора, а когда увещевания не достигли желаемого результата, передали дело в Канцелярию. Церковный суд назначил Клаусу девяносто шесть часов исправительных работ на территории университета, а также обязал в течение следующего года каждое утро являться в расположенный рядом с университетом монастырь, принадлежащий cервитам[1], и вместе с монахами молиться ту самую утреню. Последнее нарушение зафиксировано пять лет назад. Тогда Александер в течение трех месяцев пропускал обязательную ежемесячную исповедь. Церковный суд определил ему обязательного духовного наставника, после чего данная проблема исчезла, – докладчица помолчала, немного пожевав губами, и взглянула на начальника: – Вот, собственно, и все.
– Кто был его наставником? – Хотя лицо особоуполномоченного инквизитора первого ранга казалось бесстрастным, Антуан даже со своего места ощущал исходящее от него напряжение.
– Францисканский монах Иоанн Оланд из Марселя.
– По нему есть что‑то интересное?
– Ничего. Я его проверила: обычный монах, живущий тихой, размеренной жизнью, посвятивший себя служению бедным. Он чист.
– Ладно. Идем дальше. Кто проверял родителей и родственников самоубийцы?
– Я, – с противоположной стороны стола поднялся мужчина в черном одеянии с красным крестом на груди, объятым пламенем, относящим его к Ордену Святого Педро Николаса – игнисианцам[2], или в простонародье «Огненным братьям».
– Говори, – разрешил Пабло и махнул рукой, разрешая сесть на место.
Священник так и сделал. Сел, взял в руки планшет и начал докладывать:
– Родители Александера, Милош и Агнесса Клаус, ничем особо не выделялись. Обычная среднестатистическая французская семья, потомки восточных переселенцев, сохраняющие некоторые национальные традиции. Их нельзя назвать суперревностными католиками, они не рвались помогать при приходе, ездить в каждое паломничество или отдавать кого‑либо из шести детей в монастырь. В то же время и безответственного отношения к вере с их стороны также не наблюдалось. Все в меру, так скажем. Исполняли то, что предписано Церковью, как необходимое. Все остальное старались пропускать мимо себя.
– Ясно, – мрачное лицо Пабло стало еще более мрачным. Антуан видел, как собравшиеся в зале старательно уставились куда угодно, но только не на начальника. Он решил сделать то же самое – не хотелось попасть под горячую руку. – Связи с еретиками?
– Никаких. Но вот…
– Да?
– По линии отца есть родственники, которые в свое время вступали в серьезный конфликт с Церковью.
– Так, с этого места поподробней.
– Сейчас. – Священник‑игнисианец проделал несколько манипуляций с планшетом, и на экране появилось черно‑белое фото мужчины с пометкой «разыскивается» и печатью Конгрегации. – Анджей Гадек, прапрадед Александера по линии отца. Родился в Богемии, в небольшой деревне, которая на данный момент уже не существует. К тринадцати годам мальчика его семья перебралась в Прагу, а сам он поступил учиться в Карлов университет. Окончив учебу по специализации «История» с уклоном на изучение Российской Империи, поскольку его предки до обоснования в Богемии проживали в окрестностях Киева, Анджей с благословения Пражского архиепископа отправился на родину для налаживания контакта с местной аристократией. Именно в то время состоялся Кельнский собор, созванный Папой Иннокентием XI в 1887 году и завершенный в 1891‑м. Помните самое ключевое решение Собора?
– Универсализация Римского обряда и запрет любых других, – донесся чей‑то голос. Кто именно говорил, Антуан не сумел рассмотреть, но да это и не так важно.
– Верно, – кивнул священник‑игнисианец. – Как показала практика, решение было крайне необходимое и верное, однако воспринималось очень и очень болезненно. Анджей Гадек был крещен по византийскому обряду, потому не пожелал смириться с решением Кельнского собора. Оставаясь на территории Российской Империи, он в течение десяти лет писал критические статьи в адрес Церкви и даже создал общину тех, кто, как и он, не пожелал смириться с решением Собора. Правда, все изменилось с началом XX века, когда Московским патриархом стал Иона II, который начал проводить зачистку всех неправославных структур, а вместе с ними и деятелей, на территории всей Российской Империи. Анджей был вынужден бежать в Польшу, где на него очень быстро вышла Инквизиция. Видимо, осознавая всю тяжесть предъявляемых обвинений, он не стал упорствовать в непокорности, публично раскаялся в совершенных прегрешениях, публично сжег все свои антикатолические труды и сменил обряд. Инквизиция приняла его раскаяние, потому Анджею удалось отделаться достаточно легко. Десять лет исправительных работ при аббатстве Сен‑Жермен‑де‑Пре в Париже и штраф в тысячу золотых. По окончании десятилетнего срока Анджей так и остался во Франции, перебравшись в Лион. Дальнейших серьезных нарушений ни за ним, ни за последующими поколениями не наблюдалось, – священник положил планшет на стол и развел руками. – Другой информации пока что нет.
– Подводя итог, – Пабло обвел присутствующих мрачным взглядом, а в его голосе отчетливо лязгнул металл, – мы так до сих пор и не знаем, почему Александер Клаус, по всем параметрам вполне порядочный подданный Империи, прибыл в Толедо и убил себя у меня на глазах прямо во время Святого Причастия.
В конференц‑зале повисла напряженная тишина, нарушаемая лишь тихим звуком работающего под потолком вентилятора.
– Я недоволен проделанной работой. Александер как‑то связан с «Детьми Виноградаря», поскольку прибыл в Толедо, выполняя их указания. Мы должны найти эту связь, и как можно скорее. Рикардо, – Пабло обратился к сидящему рядом с трибуной инквизитору. Насколько Антуан успел понять, тот имел первый ранг и являлся правой рукой Красса, – возьми нужных тебе людей и восстанови поминутно все перемещения Клауса за последние два дня. Нужно понять, кто с ним связывался и отдавал приказы. Произошло ли это в Париже или уже здесь, в Толедо.
– Понял, – Рикардо Бизе, один из трех инквизиторов первого ранга в Толедском отделении Конгрегации, сделал пометки в своем планшете.
– Кроме того, мне нужны данные на всех его друзей, всех близких, всех родственников, даже если это сын брата двоюродной сестры свекрови, это понятно?
Зал отозвался однозначным гулом. Антуан решил не отставать и тоже сказал «понятно».
[1] Орден служителей Девы Марии.
[2] Ignis – с латинского языка значит «огонь» или «свет».
