Ничего cвятого
Ну вот, опять. Проповедь о морали и нравственности от Мишель Гарсиа.
– Разве это так важно? – Диего сделал новый глоток пива и теперь уже сам поморщился. Напарница испортила все удовольствие. Придется либо давиться, либо выкинуть банку. Дерьмо.
– Конечно! – глаза Мишель вспыхнули внутренним огнем. Фанатичка – она и есть фанатичка. – Мы ведь в общине не потому, что хотим просто изменить систему или бороться за какие‑то там права, как делают другие. Мы понимаем, что католическая церковь уводит души от Евангелия и тем самым лишает их возможности личной встречи с настоящим Иисусом, а значит, в конечном итоге закрывает для них Дверь Спасения.
– Хм… – Диего сделал еще один глоток и, с трудом проглотив ставшую такой горькой жидкость, направился к мусорному контейнеру, находящемуся у арочного прохода в древней стене, построенной еще в конце первого века.
– Тебе мои слова кажутся смешными?
– Скорее забавными.
– Да? – теперь уже вспыхнули не только глаза, но и, кажется, вся Мишель. – И что же в них такого забавного?
– То, что нечто подобное говорят и сами паписты, обвиняя вас ровно в тех же грехах.
– Ты… – напарница даже сжала руку в кулак. – Ты…
– Время! – Диего указал на циферблат наручных часов. – Уже тридцать пять минут. Кажется, инквизитор решил проигнорировать наше приглашение…
Мишель взглянула на свои часы, а потом перевела взгляд на арку, за которой начинался древнеримский мост Алькантара, куда должен был явиться Пабло Красс. В теплом свете фонарей отчетливо виднелось пустынное сооружение императора Траяна – инквизитор не пришел.
– Ему же хуже, порождение Сатаны! – она сплюнула и твердой походкой зашагала к припаркованному в сотне метров служебному автомобилю королевской службы.
Диего покачал головой. У него были свои причины ненавидеть католическую церковь, вот только фанатизм протестантов иногда начинал пугать еще больше…
Где‑то на территории Священной Католической империи
Штаб‑квартира «Детей Виноградаря» и Церкви Суверенного Царя
Местонахождение – засекречено
Время – засекречено
Данте Пеллегрини нисколько не удивился, выслушав от своего помощника, бывшего католического священника Артуро Гати, новость об отсутствии приглашенного на встречу инквизитора в назначенном месте. Собственно, на другой результат было глупо надеяться. Пабло Красс не идиот и реагировать на любые, пусть и столь нестандартные, вызовы не станет. Потому‑то мост Алькантара остался пустым. Что ж, они тоже не вчера родились и приготовили запасной план.
Не хочешь по‑хорошему? Возомнил себя всемогущим? Думаешь, все у тебя под контролем? Ладно. Посмотрим, как ты запоешь завтра…
Данте оскалился в злобной усмешке и протянул помощнику тонкую папку в бледно‑желтой обложке.
– Мы приступаем ко второй фазе, падре. Как ты смотришь на то, чтобы вернуться в родной город?
Священная Католическая Империя
Архиепископство Кельнское
Кельн
09:52
Пабло хмуро взирал на проносящиеся за окнами серые дома, нависающие над узенькой улочкой, точно в непреодолимом желании сомкнуть свои каменные объятия в удушливом захвате. Жуткое ощущение, надо признать. Вообще, ему никогда не нравились города Северных земель, где властвовали серость и монументальность, навевая в совокупности бесконечно депрессивное состояние. При каждом посещении этих мест, будь то бывшие территории Священной Римской Империи или еще выше на север, хотелось только одного – как можно быстрее помахать им ручкой. Нынешняя поездка исключением не стала. Еще на подлете к городу в иллюминаторе Пабло увидел плотную серую пелену, укутавшую город непроницаемым покровом. Настроение тут же ухнуло сильно вниз, а сердце сковали холодные стальные тиски. Сейчас же, находясь не наверху, в небесах, а вполне себе внизу, на земле, и вовсе хотелось совершить смертный грех самоубийства.
Дьявол.
Пабло скривился, когда они свернули на более широкую улицу, где со старыми трехэтажными домами соседствовали современные высотки из стали и стекла, выглядевшие все равно такими же серыми и унылыми. Сидящий рядом парижский инквизитор понимающе хмыкнул:
– То еще уродство, правда?
Пабло не стал отвечать на явно риторический вопрос. Не то настроение. Особенно когда понимаешь, что впереди еще несколько долгих часов нахождения посреди общей серости и общения с такими же серыми и холодными людьми. Одно хорошо – никто здесь не станет распахивать объятия в притворной радости. Не тот характер. Люди здесь суровые и прямолинейные. Те самые качества, которые Пабло очень ценил.
Автомобиль проехал вокруг площади Педро Николаса со стометровой скульптурой святого, держащего в одной руке крест, а в другой горящий факел, и устремился по широкой улице, ведущей к зданию магистрата. Городская ратуша представляла собой двухэтажное здание с примыкающей сбоку башней, где наверху развевался герб Кельнского архиепископства. Само здание обрамлялось арочными колоннами и десятками скульптур святых, которые, согласно местному преданию, покровительствовали городу. Портило общее впечатление только одно – ратуша, несмотря на все свое архитектурное великолепие, была такой же серой, как и все в этом городе. Хотя чего мелочиться, не только городе, но и на всей Северной территории. Понятно, почему именно здесь находились истоки Темных Времен и почему германские земли – это единственная территория в Империи, где до сих пор, спустя уже полтысячи лет, так и не восстановили хотя бы формально светскую власть: городами по‑прежнему управляют священники, а территориями – епископы. И Пабло очень надеялся на отсутствие каких‑либо изменений еще пару десятков тысяч лет. Они здесь и не нужны. Чуть дай послабление, и свободолюбивый народ начнет требовать большего. Пойдешь на уступки, и неминуемо начнутся массовые волнения, а там и до новой Темной эпохи рукой подать. А нам оно надо? Ни разу. Значит, кидаем в огонь любые мысли об изменениях на этих землях. Если же епископы начнут сдавать свои позиции, их место всегда может занять Конгрегация. А уж Инквизиция спуску точно никому не даст.
Служебная «Санта‑Мария», принадлежащая Кельнскому отделению Конгрегации, чей представитель встречал их в аэропорту, подкатила к главному входу ратуши.
Не дожидаясь от водителя стандартного уведомления о прибытии, Пабло открыл дверцу и выбрался из внедорожника. Его спутник, парижский инквизитор второго ранга Антуан Дюбуа, последовал за ним, на ходу поправляя воротник черной сутаны.
– Разве нас не должны встречать? – задал тот вопрос, поднимаясь по ступеням.
Пабло остановился у массивной деревянной двери и широко оскалился:
