Обыкновенный мир
Всю дорогу до дома Шаоань мучился так, что не находил себе места. Время от времени он начинал говорить о своих сомнениях с Сюлянь – не о том, что предстоит им в будущем, а о тех тяготах, которые ждут в Двуречье прямо сейчас. Сюлянь сидела рядышком, прижимаясь к нему без смущения.
– Если дома нет места – я могу заночевать в коровнике, – сказала она. Шаоань горько усмехнулся…
Когда он вернулся домой, все были невероятно счастливы. К большому удовольствию Шаоаня его невеста действительно ничуть не смущалась общей бедностью. Она была ласковой, предупредительной, равно приветливой и с малыми, и со старыми.
– Твои все такие славные, – шепнула она Шаоаню, – и вообще всё лучше, чем я представляла. А то ты так расписывал – я думала, совсем беда!
Больше всего Шаоаня обрадовало то, что его брат Шаопин немедленно устроил Сюлянь в доме Цзинь Бо вместе с Цзинь Сю и Ланьсян. Тетя Цзинь была так счастлива, что достала из сундука совершенно новую постель. Шаопин сказал брату:
– Может, ты оставайся в комнате Цзинь Бо? А я в твоей переночую.
Шаоань смущенно улыбнулся:
– Мы же не женаты. Если заночую у Цзиней – деревенские засмеют. Лучше ты оставайся, проводишь Сюлянь вечером. А утром приведешь ее – поедим вместе…
Вечером Шаоань выслушал рассказ о смерти Цзинь Цзюньбиня. Он подумал, что должен сходить к Цзинь Цзюньу, выразить свои соболезнования. Еще нужно наведаться к секретарю Тяню и объяснить ему причину своего позднего возвращения. А уж потом приниматься за подготовку к свадьбе. Как ни крути, предстояли хлопоты. Хотя семья Сюлянь отказалась от денег и подарков, все равно нужно было справить невесте пару комплектов одежды и передать что‑то старшим Хэ – хотя бы сообразить матрац с одеялом или сшить овчинный тулуп для старика Яоцзуна. И сам Шаоань не сможет жениться в старой одежде – хоть куртку какую, а придется купить. Потом нужно будет проставиться по всей форме. И постель своя нужна – да только вот куда ее приткнуть? В его нынешней комнате им никак не поместиться.
От мыслей пухла голова.
А впрочем, чего зря есть себя поедом? Что‑нибудь сообразится. Все равно Шаоаню было чем занять себя в доме.
На следующее утро после возвращения он пошел к замбригады Тянь Фугао – расспросить его о том, что творится в деревне и распланировать работу. Тот рассказал страшную новость: из‑за невероятной засухи руководство решило спустить воду из водохранилища, расположенного выше по течению. Последствия оказались катастрофическими – вода снесла плотину. Погиб Цзюньбинь – младший брат Цзюньу и Цзюньвэня. Бай Минчуань рвал и метал. В коммуне шли собрания, по громкоговорителю всех разносили в пух и прах. Деревня организовала поминальную службу и похороны. Цзюньбиня признали павшим героем, а его вдове Ван Цайэ выплатили компенсацию.
После обеда Шаоань отправился к Цзинь Цзюньу, чтобы выразить сочувствие его горю. Шаоань выкурил самокрутку, перебрался по камням через речку и поднялся на Храмовый холм через манящие заросли китайских фиников.
Когда он прошел по мостику через ручей и оказался в низине у школы, то заметил дядю Юйтина со свернутой в трубочку газетой, спускавшегося с холма. Дядя заговорил первым:
– Ох, так был занят, что все пропустил. Фэнъин сказала, что Сюлянь приехала с тобой. Это хорошо…
Шаоань остановился и стал ждать, пока дядя не подойдет поближе.
Тот сперва пересказал Шаоаню прочитанную в газете статью председателя Мао, а потом вдруг произнес немного грустно:
– Надо бы пригласить тебя с Сюлянь в гости – так ведь у нас принято. Но ты же знаешь, какой у нас дома раздрай. Всю пшеницу, что дали летом, твоя тетка сменяла на продталоны в Каменухе. Сказала, что коммуна утвердила ее кандидатуру – ну, ехать в Дачжай[1] для обмена опытом…
Шаоань слушал его болтовню и чувствовал жалость к словоохотливому старику. Он был уверен, что дядя грезит только революцией и давно позабыл обо всем прочем. А тут оказалось, что он помнит о деревенских традициях.
Шаоань знал, что старик говорит правду.
– Я понимаю, – сказал он, – если не позвать Сюлянь в гости – засмеют. Давай так: я принесу от нас белой муки. Если хочешь, могу вечером принести, чтобы никто не видел…
Старый революционер согласился со щедрым предложением племянника.
Шаоань оставил дядю и направился прямо к дому Цзюньу. Бригадир пожал руку товарищу, взгляд его больших глаз туманили слезы. Шаоань сказал мягко:
– Я узнал, когда вернулся. Пришел вот немного тебя утешить. Люди часто говорят, что пролитой воды не собрать. – Потом он добавил то, чему научили его когда‑то в школе: – Все под богом ходим – невозможно все предвидеть…
Цзюньу взял его за руку и усадил на стул. Жена Цзиня налила Шаоаню чашку кипяченой воды и ласково пододвинула к нему. Оба были глубоко тронуты его визитом.
Шаоань сделал глоток воды и сказал:
– Не знаю, как вы пришли к такому решению. Не надо было так, конечно, делать. Нужно было обратиться непосредственно к главе коммуны – обсудить вопрос о разумном распределении воды, чтобы коммуна сама все уладила. Кроме того, даже без коммуны Футан или Цзюньшань могли пойти напрямую договориться с главами нескольких деревень в верховьях. Не верю, что те стали бы вставлять палки в колеса, – это попросту неразумно. А в итоге что вышло? Вода ушла, погиб человек. Теперь будет разбирательство…
– Если бы ты тогда был на месте… Я‑то думал, что я парень не промах, – а вышла беда. В больших делах я тебе и в подметки не гожусь…
Жена Цзиня перебила:
– Да ты и в пустяках…
– После драки всяк хорош кулаками махать, – улыбнулся Шаоань. – Будь я тогда в деревне, кто знает, может, и я бы пустился во все тяжкие – похлеще остальных. Снес бы ко всем чертям и нижние дамбы!
Цзини засмеялись.
Поболтав еще немного, Шаоань попрощался.
Когда он вернулся на дорогу, то у Тяневой насыпи встретил Футана и объяснил ему причину своего позднего возвращения. Тянь Футан сильно похудел от переживаний. На лбу красовалась черная отметина от медицинской банки. Он улыбнулся и сказал:
– Дело доброе, чего тут объяснять. Да ради такого не грех и два, и три месяца потратить…
Секретарь Тянь был очень счастлив, что Шаоань нашел себе невесту. Теперь ему не нужно было больше беспокоиться об отношениях между дочерью и бригадиром.
– Когда свадьба? – спросил он.
[1] Дачжай – деревня и бывшая коммуна в несколько сотен крестьян в уезде Сиян провинции Шаньси, в основном известная благодаря директиве Мао Цзэдуна «Учиться у Дачжая в сельском хозяйстве», которая утвердила деревню в качестве главного образца для сельхозпроизводства по всему Китаю в 1960‑х и 1970‑х годах.
