Освобождение Ирландии

– Вот из‑за этого я и пришел к тебе… – Он неожиданно принял строевую стойку и, сделав полупоклон, произнес: – Рафаэль, возьмите нас – меня и молодого Алекзандера – с собой на Корву.

– На Корву? – Сказать по правде, я был удивлен. Ведь про нашу цель знали очень немногие. И даже не все мои командиры знали о конечной точке маршрута.

– Рафаэль, – усмехнулся Сэм, – я все же как‑никак редактор газеты. И, позволь заметить, неплохой редактор. При этом мне прекрасно известно о том факте, что на Корву находится наш Добровольческий корпус. Логично было предположить, что вы отправитесь именно туда…

– Ну, допустим… – Я лихорадочно думал, что ему ответить. – А как же «Южный крест»? Ведь вы же его главный редактор.

В ответ Сэм лишь пожал плечами.

– Вообще‑то, – ответил он, – по нашим планам, я должен был отправиться на Корву в начале апреля. Возможности дальней беспроводной связи, предоставленной русскими, таковы, что мы решили рассредоточить наш персонал: кто‑то останется здесь, а кто‑то отправится в Константинополь. А я буду с нашими военными на Корву и в Ирландии.

– Но вы понимаете, что все происходящее в Ирландии может быть для вас смертельно опасным делом? – возразил я. – А ведь у вас очаровательная супруга и две прекрасных дочурки…

– Знаете, – грустно улыбнулся Сэм, – после того, что мне довелось увидеть в Ирландии, и тем более после того, как я уклонился от войны за правое дело в шестьдесят первом, я считаю, что другого выбора у меня просто нет. Пришло время платить по долгам. А о семье в случае моей смерти, надеюсь, позаботятся. Тем более, что роялти за мои книги, смею надеяться, будут выплачиваться и дальше.

У меня оставался последний аргумент.

– Но вы понимаете, что никакого комфорта мы вам обещать не можем. Почему бы вам не отплыть на корабле югороссов?

– И при этом пропустить исторический момент второго рождения флота Конфедерации? – парировал он. – Я знаю, что многое из того, что сейчас происходит, большая тайна. И если надо, я могу опустить некоторые подробности, а кое‑какие репортажи вообще отложить на потом. Вы же мне, я надеюсь, расскажете, какую именно информацию лучше не разглашать. Если хотите, мы можем сделать и отдельную газету для новой эскадре Дикси. Тем более что молодой Алекзандер уже показал себя мастером фотографии. И сегодня вечером мы представим вам первый выпуск «Южного креста» – про сегодняшнюю церемонию.

Я задумался. Действительно, такая газета может помочь в укреплении боевого духа наших моряков.

Для проформы я поинтересовался:

– Сэм, а вы сможете публиковать в газете приказы и распоряжения командования?

– Конечно, Рафаэль! – ответил Сэм.

«Ну что ж, пора капитулировать», – подумал я и сказал:

– Сэм, у меня на «Алабаме» есть двухместная каюта, которую я мог бы отдать вам с вашим фотографом.

Глаза у изрядно поседевшего писателя засветились, словно у мальца, получившего игрушку, о которой он давно мечтал.

– Рафаэль, огромное тебе спасибо! – стал он благодарить меня. – Уверяю, что ты не пожалеешь о принятом решении!

Я вздохнул и про себя подумал: «Я‑то, конечно, не пожалею, а вот ты – вряд ли»…

 

2 марта (18 февраля) 1878. Константинополь, дворец Долмабахче.

Мануэль Сильвела и Ле Вьеллёз, Государственный министр Испанского королевства.

Полковник Антонова Нина Викторовна, вице‑канцлер Югороссии

На столе в маленьком и красиво оформленном кабинете стояли кофейник, чашечки, сахарница, молочница, вазочки с печеньями и с фруктами. Антонова пригласила дона Мануэля Сильвелу присесть на резной стул, обитый красным бархатом (наследство, доставшееся от султана Абдул Гамида), сама села напротив и сказала по‑французски с очаровательной улыбкой:

– Я рада видеть вас, сеньор государственный министр. Надеюсь, вы благополучно добрались до Константинополя, и вам понравились ваши апартаменты.

– Благодарю вас, сеньора вице‑канцлер, – с улыбкой, также по‑французски, ответил Сильвела, для которого этот язык был не просто языком дипломатии, но и языком его детства. Ведь он родился в Париже и учился в Бордо, прежде чем вернуться в страну своих предков, в которой он достиг должности государственного министра (так в Испании называли главу внешнеполитического ведомства).

Сильвела был относительно молод – ему еще не было и сорока семи лет. До того, как он дослужился до своего высокого поста, он слыл покорителем женских сердец. Да и сейчас он еще нравился женщинам, даже признанным красавицам. Поэтому и в Югороссии он был готов пустить в ход весь свой мужской шарм, чтобы добиться успеха в переговорах. Но, увидев полковника Антонову, он, как опытный сердцевед, сразу понял, что, несмотря на всю ее миловидность и дружелюбие, с ней ему стоит выбрать иную манеру поведения. Мануэль Сильвела сумел разглядеть в вице‑канцлере Югороссии несвойственную женщинам силу и твердость. Так что он стал сразу держаться с ней не как с представительницей прекрасного пола, а как с равным ему по опыту и силе духа политиком.

Все это, впрочем, не помешало ему при встрече галантно поцеловать руку сеньоры Нины и подарить огромный букет цветов и пару изящных изумрудных сережек, когда‑то привезенных его прапрадедом из Новой Гранады. Тем более, что принимали его в Константинополе действительно с таким уважением, о котором он мог только мечтать в Париже или Лондоне.

– Конечно, – продолжил Мануэль Сильвела после короткой паузы, – в это время года море часто бывает бурным, но пароход, на котором я прибыл, оказался весьма удобным, и путешествие прошло вполне комфортно. А предоставленные мне гостевые покои оказались выше всяких похвал. Сеньора, я весьма благодарен за столь радушный прием, и надеюсь когда‑нибудь расплатиться с вами той же монетой в Мадриде.

– Сеньор министр, – полковник Антонова была сама любезность, – я надеюсь посетить Мадрид в самое ближайшее время. Возможно, это будет не только Мадрид, но и некоторые другие города вашего прекрасного королевства. Такие, как, например, Гибралтар.