Освобождение Ирландии
– Видите ли, Дмитрий Николаевич, действительно, род потомков короля Ирландии Эдуарда Брюса в Российской империи пресекся. Но это совсем не значит, что в других странах не осталось потомков этого храброго короля, убитого британцами в битве при Фогхарте в 1318 году. Одним из таких наследников Эдуарда Брюса и является Виктор Брюсов. Да, он не подданный Российской империи, а югоросс.
– Так кто же такие эти самые югороссы?! – воскликнул я. – О них так много говорят, и порой я читаю в газетах о них такое, что просто отказываюсь верить в то, что там написано!
Государь и канцлер опять переглянулись.
– Дмитрий Николаевич, – произнес император, отодвигая тарелку. – Я бы посоветовал вам совершить небольшое путешествие в Константинополь, чтобы поближе познакомиться с этими самыми югороссами. Думаю, что такая поездка пойдет вам на пользу. Заодно вы можете взять с собой и вашу дочь. Ей тоже будет интересно посмотреть на соотечественников своего жениха. Ведь, как я понимаю, вы, Дмитрий Николаевич, уже не будете возражать против брака вашей дочери с Виктором Брюсовым? Если это так, то я завтра же вручу вам официальное приглашение посетить Константинополь, направленное лично вам канцлером Югороссии господином Тамбовцевым.
Мне осталось лишь кивнуть головой в знак согласия. Было очевидно, что из‑за сердечной привязанности моей Сашеньки наша семья оказалась втянутой в хитросплетения международной политики.
Прошло несколько недель после той беседы в Петербурге. И вот мы наконец добрались до Константинополя. Прежде всего меня удивили чистота и порядок в этом восточном городе. Не в каждой европейской столице можно чувствовать себя так комфортно и безопасно. Многое из того, что я здесь увидел, неплохо было бы ввести и у нас в Харькове.
Уже на причале нас встретил посланец канцлера Югоросии и препроводил меня с дочерью в гостиницу. Там нам дали время отдохнуть с дороги и привести себя в порядок. Аудиенция у канцлера была назначена на вечер следующего дня. Так что у меня и у Сашеньки днем было немного свободного времени, чтобы провести небольшую экскурсию по Константинополю и познакомиться с его достопримечательностями.
Меня поразили корабли югороссов, стоящие на рейде, и особенно один просто циклопических размеров. Мне удалось увидеть, как с его палубы, напоминающей ипподром, взлетел какой‑то аппарат, похожий на огромную стрекозу. Он поднялся в небо и стал совсем маленьким.
Удивило меня так же и то, что никто из местных жителей даже не обратил внимания на это фантастическое зрелище. Видимо, оно было настолько обыденным здесь, что его уже перестали замечать. Потом мы с Сашенькой зашли в храм Святой Софии, над которым возвышался православный крест, и помолились там под огромным сводом этого знаменитого собора, построенного еще при византийском императоре Юстиниане.
А вечером, в назначенное время я подошел к воротам дворца Долмабахче, в котором располагалась резиденция канцлера Югороссии. Часовой, стоявший у входа во дворец, выслушав меня и прочитав приглашение господина Тамбовцева, достал из кармана маленькую черную коробочку и сообщил в нее о моем прибытии. Выслушав ответ, он сделал приглашающий жест.
Я прошел в великолепный сад, когда‑то принадлежавший турецкому султану. В глубине сада меня ожидал пожилой седобородый мужчина с широкой и открытой улыбкой. Он сердечно пожал мне руку и представился:
– Александр Васильевич Тамбовцев, канцлер Югороссии и ваш покорный слуга. Если вы не возражаете, то мы прогуляемся немного по этому прекрасному парку, после чего пройдем ко мне, чтобы продолжить нашу беседу и выпить чашку отличного чая.
Я кивнул, и мы с господином Тамбовцевым не спеша пошли по дорожке, посыпанной желтым песком…
8 марта (24 февраля) 1878. Константинополь. Дворец Долмабахче.
Дочь Харьковского губернатора девица Александра Дмитриевна Кропоткина
Вот я и очутилась в Константинополе, о котором мне так много писал Виктор. Боже мой, как бы я хотела увидеть здесь его самого! Но, как я поняла, он сейчас, словно древний викинг, отправился завоевывать себе королевство с оружием в руках.
Я, конечно, уже о многом догадывалась. Правда, то, что я узнала здесь, превзошло все мои ожидания. Мой батюшка, встретившись вчера вечером с канцлером Югороссии господином Тамбовцевым, пришел в гостиницу уже за полночь. Я сквозь сон услышала, как открылась дверь в гостиную. Потом он прошел в свою спальню, где пытался уснуть, но, похоже, сон к нему не шел. Он долго ворочался на своей постели, потом встал, прошел снова в гостиную и там закурил.
Мне очень хотелось тоже встать и выйти к нему в гостиную, чтобы поговорить и узнать, о чем он беседовал с югоросским канцлером. Однако, поразмыслив, я решила, что лучше с ним об этом потолковать завтра, когда он немного успокоится. Вскоре я уснула, и проспала почти до полудня.
Разбудил меня батюшка, осторожно постучав в дверь моей спальни.
– Сашенька, пора вставать, – сказал он ласково. – У нас с тобой сегодня очень важная встреча.
Я нехотя выползла из‑под теплого одеяла и потянулась.
– Сейчас, батюшка, – крикнула я, – подожди немного. Я только умоюсь и оденусь.
Отец терпеливо дожидался, когда я буду готова. Выйдя в гостиную, я увидела, что он сидит в кресле у окна и читает сегодняшние газеты. Время от времени он морщился – видимо, еще не привык к несколько необычной местной орфографии. Получая письма от Виктора, я тоже не раз спотыкалась, наткнувшись на весьма своеобразное написание некоторых слов. Это, и еще некоторые, весьма отличные от наших общепринятых, манеры поведения, убедили меня в том, что югороссы – это не совсем русские.
– Дочка, – неожиданно строго сказал мне батюшка, – вчера я был приглашен поужинать к господину Тамбовцеву. Ты ведь знаешь, кто это?
Я кивнула, и он продолжил:
– Так вот, от него я узнал, кто такой Виктор Брюсов, и кем он может стать в самое ближайшее время. И потому я хочу спросить у тебя, дочка: ты любишь этого человека?
Я почувствовала, как вдруг вспыхнули мои щеки, а сердце в груди застучало быстро‑быстро. Смахнув невесть откуда взявшуюся слезу, я зажмурилась, вздохнула и, словно бросаясь в ледяную воду, произнесла:
– Да, папенька, я его люблю, очень люблю…
Не жива и не мертва, я стояла, ожидая, что гнев моего любимого батюшки сейчас обрушится на меня. Но в гостиной было тихо, подозрительно тихо, лишь тиканье больших настенных часов монотонно и бесстрастно разбивало время на секунды, подчеркивая остроту момента…
Я осторожно открыла глаза… Папенька стоял рядом и с улыбкой смотрел на меня.
– Ну, что ж, доченька, если ты любишь его, а он любит тебя – так, во всяком случае, об этом сказал мне вчера господин Тамбовцев – то мне остается лишь благословить вас. Совет вам да любовь. Я не буду препятствовать вашему браку, – сказал он тихим и неожиданно добрым голосом.
Тут случилось то, о чем я потом вспоминала с краской стыда. Я завизжала от радости, запрыгала как маленькая девочка, а потом бросилась на шею батюшке. От неожиданности он чуть не упал, однако не спешил пресекать мои восторги – он довольно улыбался, понимая, что только что сделал меня самым счастливым человеком на свете.
