Освобождение Ирландии

– Сэм, – немного помедлив, ответил он, – десять лет назад я бы попросился на войну. А сейчас, увы, я для армии буду только обузой – ноги болят, спина болит, годы уже не те. Но все равно пошлите меня куда‑нибудь…

А молодым было все равно, лишь бы им было поинтереснее. И я предложил такую структуру: Питер, Артур и Чарльз останутся в Гуантанамо. Я отправлюсь на Корву и возьму с собой Уоттерсона, Грейди и Доусона. А Феликс с Робертом и парой молодых ребят поедут в Константинополь.

Согласились все, кроме Чарльза. Тот грустно посмотрел на меня, но ничего не сказал.

А когда я уже собирался отправиться домой, услышал от него:

– Мистер Клеменс, возьмите меня с собой!

Я остановился, обернулся, и Чарльз затараторил со скоростью митральезы:

– Мистер Клеменс, русские дали мне фотокамеру и научили фотографировать, – он показал мне небольшую коробочку. – Мистер Клеменс, возьмите меня с собой на войну!

– А где твоя камера, пластины, как ты будешь все это проявлять? – с недоверием спросил я.

– Пластины для этой камеры не нужны, мистер Клеменс, – ответил Чарльз. – Вот, смотрите!

И он навел ее на мое лицо, нажал на какую‑то кнопку, после чего перевернул коробочку. Я обомлел. На задней стенке был изображен ваш покорный слуга – к тому же фото было цветным! Причем четкость снимка была такой, какую невозможно себе представить на наших обычных камерах.

– А теперь я ее могу напечатать, – гордо сказал Чарльз, – и у вас через несколько минут будет фотокарточка.

– Нет уж, нет уж, такой фотокарточкой только детей пугать… – пробормотал я. – Ну ладно, завтра я поговорю с твоим отцом.

Питер долго сопротивлялся, но в конце концов сдался.

– Другие родители посылают детей в пекло битвы, – сказал он, – а мой пойдет на войну всего лишь журналистом… Только не рискуй его жизнью без надобности, хорошо, Сэм?

– Хорошо, Питер, обещаю, – ответил я. – А пока пойдем, распределим работу для первого нашего номера. Его нам нужно делать особенно тщательно.

У меня уже были готовы статьи «Кровавое рождество» и «Одиссея молодого южанина» – о приключениях Джимми Стюарта. Вместе они занимали четыре полосы из шестнадцати. Де Фонтейн попросился взять интервью у Нейтана Бедфорда Форреста – да, этот человек, которого северная пресса изображала исчадием ада, тоже был здесь. Именно он поведет Добровольческий корпус в бой против англичан. Александер возьмет интервью у Джефферсона Дэвиса; кроме того, он будет вести репортажи о заседаниях воссозданного правительства Конфедерации – в этом ему нет равных. Молодёжь разобрала других членов правительства, а также Игоря Кукушкина. Я решил, что будет лучше, если про него напишу не я – все‑таки так уж вышло, что мы с ним быстро стали близкими друзьями. А себе на десерт я оставил Джуду Бенджамина.

Тем же вечером я постучался в двери небольшого домика, такого же, как тот, в котором поселили меня. Идя к Джуде Бенджамину, я ожидал увидеть сгорбленного, седобородого старичка‑еврея с неизбывной мировой грустью в темных глазах… Но когда дверь открылась, я увидел человека, которому я бы дал от силы лет пятьдесят (на самом же деле мистеру Бенджамину было шестьдесят шесть).

– Марк Твен, разрази меня гром! – воскликнул мистер Бенджамин, увидев меня. – Слышал, слышал, что вы прибыли в наши края! Заходите, заходите, я так рад вас видеть!

И практически раздавил мою руку в своей.

Я прошел внутрь домика, где Джуда усадил меня в кресло и налил мне чего‑то очень вкусного.

– Белый сухой портвейн от Тейлора, сэр! – гордо сказал он. – Ни у кого в Гуантанамо его нет, а у меня есть… Я сумел договориться о доставке его на Флореш, а оттуда сюда, в Гуантанамо. Долорес, принеси, пожалуйста, нам чего‑нибудь поесть!

Девушка, которая появилась в дверях кухни, заставила меня непроизвольно открыть рот. Грациозная, сероглазая, с черными, как смоль, волосами и чуть смуглой кожей, но без единой негроидной черты на прекрасном лице. Она обворожительно мне улыбнулась и поставила перед нами на стол поднос с фруктами, сыром и ветчиной, сказав с бесподобно милым акцентом:

– Джентльмены, я как раз готовлю ужин… Мистер Твен, вы не откажитесь поужинать с нами?

– С превеликим удовольствием, мисс… – ответил я.

– Долорес. Долорес Ирисарри, – представилась девушка.

– А меня зовут Сэм Клеменс, – сказал я. – Марк Твен – это мой литературный псевдоним. Так речники на Миссисипи, где мне пришлось поработать в юности, называют глубину в два фатома, или двенадцать футов.

Она еще раз улыбнулась, сделала реверанс и ушла обратно на кухню. Бенджамин посмотрел на меня с чуть виноватой улыбкой.

– Мистер Клеменс… – нерешительно произнес он.

– Зовите меня Сэм, мистер Бенджамин, – ответил я.

– Тогда вы, Сэм, для меня Джуда, – согласился он. – Мистер Клеменс, вы, наверное, слышали, что я женат, и брак мой в последнее время даже стал более‑менее счастливым. Но это, наверное, потому, что видимся мы редко, и только в Париже. Долорес – племянница помощника Родриго де Сеспедеса – и с ней я впервые понял, что такое настоящий уют. Когда идешь домой и знаешь, что не будет ни скандала, ни очередных неожиданностей, а всего лишь любовь и уют. А еще она очень умна, я с ней могу говорить и о работе, и об истории, и даже на юридические темы. Я хочу сделать ее первой женщиной‑юристом Юга. Многие, конечно, шепчутся за моей спиной, а некоторые даже и пеняют мне: мол, старый развратник, еврей‑изменщик…

– Очаровательная женщина… – задумчиво произнес я. – Если вы с ней счастливы, а она с вами, то я не вижу причины вас осуждать.

Джуда посмотрел на меня и вдруг еще раз пожал мне руку – если б я знал об этом его желании, то, возможно попробовал бы ее вовремя убрать за спину, все‑таки сила его руки была неимоверной… С другой стороны, я понял, что он мне определенно нравится. И тогда я предложил тост:

– Давайте выпьем за вас с Долорес!

Мистер Бенджамин неожиданно стал серьезным.

– Нет, Сэм, – твердо сказал он, – за это мы еще успеем выпить. Первый тост – за наш с вами многострадальный Юг!

После того, как мы выпили, я оценил вкус прекрасного вина, а потом произнес:

– Джуда, не могли бы вы уделить мне несколько минут перед обедом и рассказать о себе, о том, как вы бежали в Англию, а еще про ваши планы на будущее – для статьи в нашем «Южном кресте»?

Он внимательно посмотрел на меня, вздохнул и начал рассказывать. Говорил он четко, лаконично и весьма занимательно – я слушал его с раскрытым ртом, боясь пропустить хоть слово. Рассказанное им, пусть не столь хорошо изложенное, можно прочитать в моей статье в первом номере «Южного креста».