Освобождение Ирландии

Воспользовавшись первой же оказией, я выехал в Константинополь, где прямиком отправился в госпиталь МЧС. Увидев меня, Ольга завизжала от радости, но я, переговорив с ней для приличия минут десять о том о сем, попросил дочку найти возможность и устроить мне встречу с канцлером Югороссии.

Ольга, которая после моих слов немного обиделась на меня за мою холодность, и даже надула свои прекрасные пухленькие губки, поняв, видимо, что у меня действительно имеется важное дело к господину Тамбовцеву, кивнула и, попросив немного обождать, вышла из своей комнатушки. Я же прилег на кушетку в ее комнате и незаметно для себя задремал.

Проснулся я от того, что кто‑то тряс меня за плечо. Открыв глаза, я увидел донельзя довольную Ольгу.

– ПапА, – сказала она, – господин Тамбовцев велел передать тебе, что он будет очень рад увидеть прославленного воина, сына великого русского поэта. Он сейчас в парке – это недалеко от госпиталя. Идем быстрее туда, не стоит заставлять ждать такого уважаемого и занятого человека.

Я быстро привел себя в порядок, и с некоторым волнением отправился вместе с Ольгой в хорошо знакомый мне парк. Там на одной из скамеечек сидел пожилой седовласый мужчина, одетый, как и многие югороссы, в пятнистую военную форму без погон. Он задумчиво смотрел куда‑то вдаль, и заметил нас с Ольгой лишь тогда, когда мы подошли к нему совсем близко.

– День добрый, Александр Александрович, – первым поприветствовал он меня, – я давно мечтал познакомить с вами, только вот все никак не мог найти для этого времени. А вот с вашей дочерью мы старые друзья. Она замечательная девушка, большая умница и, как мне кажется, в будущем может стать хорошим врачом.

Мне было приятно услышать добрые слова, сказанные югоросским канцлером о моей любимой доченьке. В свою очередь, я поблагодарил господина Тамбовцева за заботу, которую он оказывает Ольге. После обмена комплементами, Александр Васильевич предложил мне присесть рядом с ним, и выразительно посмотрел на Ольгу, переминавшуюся рядом с ноги на ногу. Та сразу все поняла, и, извинившись, отправилась по своим делам.

Когда ее белый сестринский халат скрылся из виду в глубине аллеи сада, господин Тамбовцев вопросительно посмотрел на меня. Сейчас он уже не был похож на добренького дедушку, гревшего свои косточки на лавочке в саду. От его взгляда мне стало немного не по себе. Я вздохнул, словно перед прыжком в воду, и начал излагать ему свою просьбу.

– Александр Васильевич, – сказал я, – до меня дошли слухи, что с помощью Югороссии ирландские инсургенты готовятся начать борьбу за освобождение своей родины от британского владычества. Это так?

Он, глядя мне в глаза, кивнул своей лысеющей головой и ответил:

– Да, Александр Александрович, слухи эти соответствуют истине. Мы действительно оказываем помощь ирландским патриотам в их борьбе. Естественно, Югороссия не афиширует это, хотя мы находимся в вооруженном противостоянии с Британией. Вы ведь слышали, что не так давно наши войска захватили английскую твердыню на Средиземном море – неприступную крепость Гибралтар. Но война с британцами продолжается. Вполне естественно, что враги Туманного Альбиона тут же становятся нашими друзьями. Это что касается ирландских патриотов.

– Но, Александр Васильевич… – я почувствовал, что хотя он говорит со мной вполне откровенно, но все же о чем‑то умалчивает, – как я слышал, некоторые офицеры Русской императорской армии в качестве волонтеров отправились куда‑то в район Вест‑Индии, чтобы там присоединиться к инсургентам.

Канцлер хмыкнул и покачал седой головой.

– Правильно говорил когда‑то папа Мюллер: «Что знают двое, то знает и свинья»… Я не буду у вас выпытывать, Александр Александрович, от кого вы узнали такие подробности, а лишь попрошу вас больше никому не говорить о том, что вы мне только что сказали.

Я не стал спрашивать у него, кто такой «папа Мюллер». Понятно было, что это какой‑то немец, но как я слышал, Мюллеров в Германии полным‑полно.

– Александр Васильевич, – ответил я, – я все прекрасно понимаю, и буду нем как рыба. Но мне хотелось бы стать одним из волонтеров и вместе с ирландцами сразиться с англичанами. Если мы пришли на помощь болгарам, которых безжалостно истребляли турки, то почему бы нам не помочь и бедным ирландцам?

Он внимательно посмотрел на меня.

– Александр Александрович, вы понимаете, что наши волонтеры отправляются не на загородный пикник, а на войну. А там стреляют и, бывает, убивают.

Кровь бросила мне в лицо. Неужели канцлер Югороссии считает меня трусом?! Меня, боевого офицера, не рад смотревшего в лицо смерти!

Господин Тамбовцев, видимо поняв, что невольно обидел меня, извинился за свои слова и одобрительно похлопал меня по плечу.

– Не сердитесь, Александр Александрович, – примирительно произнес он. – Я вижу, что вы тщательно обдумали все, прежде чем обратиться ко мне с такой просьбой. Я готов вам помочь. Напишите прошение на имя государя и отдайте его мне. Обещаю сегодня же передать его в Петербург. А я уж походатайствую за вас перед императором. Думаю, он мне не откажет… А вы пока можете на пару дней остановиться в нашей гостинице при дворце. Отдохните, еще раз обдумайте все, поговорите с вашей дочерью. Помните только, что ей не стоит знать, о чем мы с вами сейчас беседовали. А я свяжусь с командиром вашей дивизии бароном Раденом и предупрежу его, что вы немного у нас задержитесь. Если же ваш вопрос будет решен положительно, я обещаю, что с первым же транспортом, следующим в Гавану, отправлю вас туда, где готовятся отряды инсургентов. Кстати, там вы сможете познакомиться с женихом Оленьки.

Господин Тамбовцев встал со скамейки, показывая, что наша беседа закончилась. Я знал, что у него сегодня ждет еще немало дел, и попрощался с ним, поблагодарив за обещанную помощь.

Он отправился во дворец, а я – к своей любимой дочери, которая, как я знал, с нетерпением ждала меня в своей комнатке при госпитале МЧС.

 

22(10) февраля 1878 года. Полдень. Басра.

Полковник Вячеслав Николаевич Бережной

Басра и Бендер‑Аббас, где сейчас обосновался наш флот – две ключевые точки, позволяющие контролировать богатый нефтью и природным газом Персидский залив. Нет никаких сомнений, что научно‑техническое развитие в этом варианте истории будет резко ускорено, и все это богатство будет востребовано куда раньше, чем в нашем прошлом. Так что «что с бою взято, то свято» или же «куда ступила нога русского солдата, то уже наша земля». И обосновываемся мы в Басре если не на века, то, во всяком случае, надолго.

Басра, Бендер‑Аббас и в недалеком будущем Цейлон – это всего лишь меры, позволяющие России твердо встать на берегу Индийского океана, как она уже стоит на берегах Атлантического и Тихого океанов. Устье реки Шатт‑эль‑Араб, образующейся при слиянии Тигра и Евфрата – это не только богатейшие нефтяные месторождения, но и важнейший в регионе узел транспортных коммуникаций, где пересекаются торговые пути из Персии в Аравию и из Персидского залива, то есть Индии и Китая, в Сирию, а затем в Европу.