Освобождение Ирландии
Возможно, что это было не самым лучшим решением, и поступи мой отец по‑иному, скорее всего, он остался бы жив. Когда в середине декабря мы с огромными трудностями добрались до Исфахана, выяснилось, что вся Персия охвачена смутой и мятежом, а с севера в ее пределы вступил со своим Персидским корпусом ужасный русский генерал Скобелев, по прозвищу Ак‑Паша.
Правда, смута помогла нам обогатиться. Отец быстро и по высоким ценам распродал все привезенные им европейские товары, и, напротив, очень дешево закупил большое количество шелка, ковров и восточных благовоний, которые теперь надо было доставить в Марсель.
А вот с этим оказалось все не так просто. Русские, которых мой отец со времен Восточной войны считал врагами, к тому времени по приглашению Персидского шаха заняли уже Бендер‑Аббас и другие персидские порты. Путь же через Табриз и Армению, как я уже говорила, был перекрыт русской Кавказской армией. Оставалась одна дорога – сперва до Басры, а потом вверх по Евфрату в Сирию, и далее до любого из средиземноморских портов, имеющих торговые связи с Францией.
Но в конце декабря русский Персидский корпус взял Басру, и мы со своим товаром снова оказались в ловушке в иранском городе Мохаммера. Потом один человек пообещал отцу провести его караван по горным тропам в обход русских постов, и мой отец согласился, подписав тем самым свой смертный приговор. Охрана нашего каравана была невелика, а ценность товара, если бы удалось доставить его в Европу – огромной. Мы с отцом уже видели себя богатыми людьми. Но все это оказалось миражом…
На нас напали на рассвете, на третий день после нашего выхода из Мохаммеры. Как я поняла, проводники оказались в сговоре с разбойниками. Мне еще никогда не доводилось пережить такого страха… Люди, со свистом и дикими криками внезапно напавшие на наш лагерь, выскочив из‑за холма, имели устрашающий вид и, конечно же, самые ужасные намерения – ограбить нас и убить. Они сразу принялись стрелять по нашему каравану, и я слышала, как пули с мерзким, леденящим душу свистом пролетают над моей головой…
Наши люди выхватили оружие, но нашему маленькому отряду было не справиться многочисленной бандой жестоких и опытных убийц… Когда они настигли нас, началась резня. Несколько наших людей пустились в бегство. Я видела, как героически сражается мой отец – он махал саблей направо и налево, отбиваясь от нападавших.
– Беги, Жак! – крикнул он мне. – Спасайся!
Я увидела, как мой отец упал, сраженный ударом.
– Нет! Нет! – закричала я. – Отец!
Первым моим побуждением было броситься на помощь отцу, но я поняла, что это бессмысленно. Несколько головорезов, гадко скалясь, уже повернули своих коней в мою сторону. Я пришпорила свою лошадь, поскакав куда глаза глядят. Потом оказалось, что я направилась в сторону занятой русскими Басры…
Пули свистели над моей головой, и, отстреливаясь на ходу, я удирала от погони, мчась во весь опор, не разбирая дороги. Уроки стрельбы, которые дал мне отец, не прошли даром: выпустив двенадцать зарядов из двух моих револьверов, парочку мерзавцев я все‑таки пристрелила. Но погоня продолжалась. Разбойники были упрямы и во что бы то ни стало хотели меня убить.
Все кончилось неожиданно. Мои преследователи были уже совсем рядом, когда дорога свернула прямо на заставу русских сosaques, которые поприветствовали бандитов залпом из восьми ружей в упор, а потом, вскочив в седла, саблями изрубили уцелевших на мелкие куски. Против этих здоровенных бородатых монстров на свежих конях, способных одним ударом разрубить человека от плеча до паха, у разбойников не было никаких шансов. Конь мой, запаленный в скачке, встал как вкопанный, когда его поводья ухватила сильная рука.
Помня ужасные рассказы отца, участвовавшего в молодые годы в осаде Севастополя, я уже думала, что попала из огня да в полымя. Но сosaques по отношению ко мне вели себя вполне доброжелательно. Вот только одна беда: они не понимали ни одного моего слова, а я не понимала их. Перезарядив свои револьверы, я стала выгуливать своего коня, чтобы он не пал, запалившись от скачки.
Примерно через час прискакали еще с полсотни таких же сosaques, а также две подрессоренные брички с пешими солдатами. Старшим над всеми ними был немолодой сухощавый офицер, прямой как кавалерийский палаш, и жилистый как старое воловье мясо. Коротко переговорив со стоявшими на заставе сosaques и выслушав мой рассказ о нападении разбойников, он глянул на меня своими пронзительными глазами. Краска залила мои щеки. Меня мучил вопрос: догадался ли он, что я девушка?
Но офицер, отвернувшись, отдавал команды, намереваясь вместе со своим отрядом атаковать разбойников. Мне предоставили место в бричке рядом с офицером, а конь, спасший мне жизнь, мог бежать рядом налегке. Я даже слегка ослабила подпругу, чтобы моему верному другу было легче дышать. Конечно, я надеялась, что разбойники захватят моего отца живым, чтобы взять с него выкуп, но в то же время с горечью понимала, что эта надежда призрачна.
Как объяснил мне изъяснявшийся по‑французски офицер сosaques, местные разбойники не желали, чтобы кто‑либо узнал об их делах. Русские давно уже подозревали, что местным бандам покровительствует младший сын эмира Мохаммеры Хазаль‑хан ибн Джабир, хотя им ни разу не удалось взять его с поличным. Но, в любом случае, нападение произошло совсем недавно, разбойники обременены добычей, и у нас появился шанс если не спасти моего любимого отца, то хотя бы отомстить за него…
22(10) февраля 1878 года. Два часа пополудни. Левый берег реки Шатт‑Эль‑Араб. 15 верст юго‑восточнее Басры.
Полковник Вячеслав Николаевич Бережной
Дело ясное: банду надо было срочно гасить. Прежде чем отправиться в погоню, мои люди запустили тактический беспилотник. Короткие приготовления – и рукотворная птица с легким жужжанием ушла в небо, вспорхнув с руки одного из бойцов. Радиус действия этого «летающего глаза» – тридцать километров, а максимальная высота – три километра. Место нападения разбойников на торговый караван располагалось не более чем в получасе интенсивной конной скачки от расположения русской заставы, и дальности этого маленького разведывательного аппарата должно было хватить, чтобы, выяснив все заранее, не лезть очертя голову в неизвестность.
Местные бандиты были хорошими специалистами по устройству засад, но от взора тактического беспилотника, нарезающего круги в вышине, нельзя было укрыться. Кроме того, мало было просто настичь нагруженную добычей банду (в таком случае они просто бросили бы груз и растворились в мешанине каменистых осыпей и ущелий) – требовалось полностью, под корень, вырубить это бандформирование, дабы обезопасить торговый путь, который в скором времени понадобится нам самим.
В ближайшее время во исполнение договора с Германией о разделе Старого Света на сферы влияния пополненная и перевооруженная Кавказская армия под командованием великого князя Михаила Николаевича должна была выступить из Эрзерума на запад, в Сирию и Палестину, приводя эти местности под власть русского императора и освобождая сохранившееся со времен Византии православное население от угрозы полного истребления.
